bp000002044

именно пышность, а не торжественность. Могучіе возгласы ва­ шего протодіакона, покрываемые живыми свободно-стройными хорами вашихъ пѣвчихъ, заставляли меня вспоминать объ органѣ» какъ о чемъ-то тяжеломъ и механически неповоротливомъ»... Когда разсказчику замѣчено было, что и католическій органъ имѣетъ также свою прелесть, то онъ продолжалъ: «Нѣтъ это не такъ... Я съ вами не согласенъ,—у меня тутъ своя особен­ ная мысль... Вы понимаете,—тамъ, въ органѣ, деревянная или металлическая дудка, насильно вдохновляемая машинными мѣ­ хами... А здѣсь, на мѣстѣ каждой дудки, поставленъ живой человѣкъ, свободно вдохновляемый своимъ собственнымъ тор­ жественнымъ настроеніемъ!... Разница громадная!» Эту же са­ мую мысль развилъ онъ еще и по отношенію къ нашему ко­ локольному звону сравнительно со звономъ, который раздается на западѣ съ церковныхъ колоколенъ. Прельщенный звукомъ большаго колокола лаврской колокольни, французъ долго слу­ шалъ звонъ съ разныхъ мѣстъ двора; потомъ взошелъ на ко­ локольню, чтобы испытать, какое впечатлѣніе производитъ звукъ- нашихъ колоколовъ вблизи и какъ именно звонятъ у насъ. И . вотъ чтоонъ говорилъ по этому поводу.—Мы на западѣ совсѣмъ не имѣемъ понятія о такомъ, дѣйствительно, радостномъ пере­ звонѣ, да. и самые колокола у насъ звучатъ совсѣмъ иначе. И это опять зависитъ отъ того, что на западѣ звонъ механическій, а здѣсь у васъ онъ живой! Мнѣ было довольно страшно тамъ, на высотѣ, около этой ревущей мѣди, но за то—какъ это гран­ діозно!... Подъ громаднымъ жерломъ главнаго, самаго страш­ наго гиганта, стоялъ мускулистый человѣкъ и раскачивалъ его тяжелый многопудовый «языкъ». Меня все время пугала мысль, что этотъ гигантъ можетъ сорваться съ его крѣпкихъ оковъ на перекладинахъ, къ которымъ онъ подвѣшенъ, и тогда—что станется съ этимъ человѣкомъ, да и съ нами, вмѣстѣ съ этой колокольней?... Теперь я уже хорошо знаю, что значитъ «зво­ нить» и что такое русскій колокольный звонъ. Я видѣлъ вблизи, какъ у васъ этотъ «языкъ» колокола, движимый живою чело-