bp000001707

408 на масляницу, приказывалъ: «непремѣнно привозите свидѣ- тельства о бытіи у исповѣди и св иричастія. Позабылъ, иотерялъ, свніценішка дома не засталъ, во вниманіе при- нпмаемо не будетъ. Всѣ виновные будутъ наказаны». Иног- да строгость его замѣшілась ироніею. Принапіихъ порядкахъ, когда калитки заннрались на замки, а на видныхъ мѣстахъ стояли дежурные старшіе со свитками бумаги и каранда- шами, нельзя было уйти изъ класса безовремени. Для того иами были прорыты канавки подъ заборы, чрезъ который ученики уходили и убѣгали въ квартиры и въ трактиры. Такіе побѣги совершались всегдаво время смѣпы. Однажды о. ректоръ, пріѣхавши, надумалъ пройтмсь Семинарскимъ садомъ, примыкающимъ къ Богословской церкви и увидѣлъ иолзущаго подъ заборомъ ученика Семпнаріи. Подозвалъ его, спросилъ изъ какаго отдѣленія, нривелъ въ то отдѣле- піе и приказалъ цензору писать нодъ его диктовку Пиши: «ректоръ, нрогуливаясь по Семинарскому саду,иашелъ уче- ника философіи такого-то нолзущимъ въ собачыо лаяейку и привелъ его въ классъ». Только и было. Всѣ мы тутъ фыркнули.и ему ноказалось забавно. Такъ мы и прозвали ученика того собачьл лазейка. Одинъученикъ за какую- то вину былъ въ карцерѣ. Ректоръ, лишь только взошелъ въ дверь, изъ карцера раздается громкій голосъ: «Изведи изъ темницы душу мою»— ііогодп, былъ ему отвѣтъ, «ме- не ждутъ ираведиицы». Ученнкъ засмѣнлея, но тотчасъ же н былъ освобожденъ. Онъ былъ и милостивъ. Пишущій сіи строки, въ концѣ 1850 года лишился отца—бѣднагонричетиика. Крайняя нужда заставила менн пдти къ ректору, что угодно ему, то и дѣлай со мной, а я у.ѵираю сь голоду. Не помню какъ ирп-