bp000001704

настоящее времясмотрятъ съ очень невыгодной стороны. Въ этихъ-де школахъ учили и учатъ читать Часословъ и Псалтирь, а въ наше время не то нужно. Но что же? «Жили дѣдъ да баба; у нихъ курочка ряба?» «Кто былъ близокъ къ рускому народу, ѣлъ съ нимъодиаъ хлѣбъ и прислушивался къ его разуму, тотъ (и только тотъ) можетъ знать, какъ высоко нашъ народъ смотрите на грамот­ ность;и если, скажешь къ слову, онъ невольно отказывается отъ нея, то единственно но своей недосужести и бѣдности. Да, если грамотность для народа—не нѣчто въ родѣ святыни, то во всяк О і Ч ъ случаѣ она представляется ему чѣмъ-то высокимъ, какою-то силою,могущею раскрыть предъ ничъ то, что сокры­ то отъ безграмотного, и научить тому, что полезно для его жизни не только временой, но и загробной. Если же таковъ взглядъ нашего народа на грамотность; то понятно, какъ вы­ соко ставить онъ то чтеніе, которое сообщаете ему истинывыше его обыденной жизни, тѣ «глаголы», которые вводить его въ иной, лучшій міръ. Повѣрьте: онъсъіірезрѣніемъ отворачивается отъ дѣтей, читающихъ какія нибудь присказки и побасенки. Видишь, говорить онъ, какимъ пустякамъ учатъ! Какъ бынизко ни стоялъ человѣкъ по своейразвитости, какъ бы глубоко ни ногрязъ онъ въ дрязги будничной жизни, но все-таки для него дороже всего достоинство человѣческой природы,—то, что от­ личаете его отъ безсловесной твари и указываете ему на нри- званіе къ чему-то высшему и лучшему, чѣмъ его обыденная жизнь. А если такъ, то понятно, почему темная народная мас­ са назвала ученье свѣтомъ, а неученье—тьмою. Въ ученіи, въ грамотности, она хочетъ найти именно то, что ознакомило бы ее съ лучшею стороною ея существа, съ достоинствомъ челове­ ческойприроды, которая, еще разъ новторимъ, для человѣка всего дороже. Многое можно бы сказать на эту тему, но здѣсь не у мѣста. Однако сообщу многозначительный фактъ. Опраши­