bp000001704

яо это только внѣшняя сторона иронвленія товарищескаго духа. Проба товарищества и высшее выраженіе его сказы­ ваются въ искреннемъ расноложеніи другъ къ другу, въ горячемъ желаніи послужить другому,— однимъ словомъ— въ томъ, на что указываетъ Господень другъ: не любимъ словомъ , ниже лзыкомъ , по дѣломъ и истиною (1 loan. III, 18.). Александръ Ильичъ! Если стремленіе къ ваѣшнему обще- нію съ другими въ тебѣ такъ сильно, что составляетъ фактъ, который у всѣхъ на лицо, то твое участіе къ дру- гимъ, желаніе сдѣлать добро другимъ, послужить въ нуж- дѣ другому — также фактъ. Я не говорю уже о родныхъ твоихъ, въ которыхъ ты полагаешь душу и сердце,—вся- кій, кто ни обращался къ тебѣ, всегда находилъ и, внолнѣ увѣрснъ, всегда найдетъ добрую помощь и самое теплое участіе. Знаю это по своему собственному, глубоко мною чувствуемому, опыту,—знаю опыты твоей помощи и дру­ гимъ товарищамъ. Не могу особенно при семь не вспом­ нитьодноготвоего подвига товарищеской помощи,— помощи, оказанной тому, кого, увы!, давно уже нѣтъ на свѣтѣ, но имя которого всегда у насъ свято хранится на устахъ и въ сердцѣ. Я говорю объ Андреѣ Ивановичѣ Боголюбовѣ. Подвить твоей товарищеской помощи, оказанной Андрею Ивановичу, былъ дорогь и высокъ особенно потому, что былъ иодъятъ тобою въ утѣшеніе товарищу-умиравшему и оставлявшему иослѣ себя малютокъ—сиротъ*).., Ивотъ *) Дѣло былотакъ. Больной Андрей Ивановича, въ послѣднее время находился въ земской болыіицѣ. За нѣсколько дней до кончины Анд­ рея Ивановича болѣзііь его приняла настолько серьезный оборотъ, что врачи должны были откровенно сказать товарищамъ и сослужив- цамъ его, приходившимъ иавѣіцать болыіаго, что дни его, даже часы, сочтены. Въ одно изъ посѣщеиій своихъ умирающаго сослуживца и