bp000001704

слезу сердечнаго умиленія, и свѣтомъ истины Христовой увлечь на путь покаянія и правды Божіей—дѣло поистинѣ великое и возможное только для мужа зрѣлыхъ мыслей и глубокой пастырской опытности. А такпмъ и предносился предъ взоромъ нашимъ досточтимый етарецъ, отецъ Іоаннъ . Онъ нетолько врачевадъ наши грѣховныя раны, но словомъ и примѣромъ училъ насъ тому, к а къ и намъ самимъ должно выполнять сію великую и священную обязанность по отно- шенію къ нашимъ духовнымъ дѣтямъ. Но, если и вообще служить и учить имѣетъ свою з а слу гу , то служить и учить пятьдесятъ лѣ тъ—тѣмъ болѣе. Онъ всѣ пятьдесятъ лѣтъ служилъ при томъ, одной и той же пасгвѣ- а т а к а я долговременная служба не могла не создать самыхъ искреннихъ, самыхъ сердечныхъ отношеній между имъ и паствою. И деревцо, посаженное и взлелѣянное своею р у ­ кою, мило и дорого н амъ - не тѣмъ ли болѣе дороги ему члены паствы его, возрожденные и просвѣщенные имъ въ святыхъ таинствахъ? Не дорогъ ли, въ свою очередь, и онъ для васъ , прихожане св. храма сего, дѣлившій столько лѣтъ съ вами вс,ѣ радости и печали. Онъ могъ, конечно, посвоимъ з а елу гамъ , которыя цѣнило и начальство, перейти на дру ­ гое, болѣе покойное и удобное для него мѣстсг, но онъ не желалъ этого, и довольствовался скромной долей своей. Н е ­ легко было это ему, особенно при значительной семъѣ и при небольшихъ средствахъ, получаемыхъ отъ прихода-, но онъ обратился къ другимъ средствамъ для вбсполненія своихъ недостатковъ. Чтобы сократить свои расходы, онъ исключи­ тельно сосредоточился въ семъѣ своей, не дозволяя себѣ даже позволительныхъ развлеченій; а чтобы восполнить и при всемъ томъ недостающее, онъ возложилъ руки свои на рало и самъ со всей семьей своей исполнялъ всѣ хозяйственный занятія. Съ удовольствіемъ взирадъ на. эти труды всякій, кому только приходилось проходить или проѣзжать по этому продожепному здѣсь большому тр ак ту . Т а к а я заботливая дѣятельнооть лучше всякой проповѣди говорила: «трудись, живи отъ праведныхъ трудовъ твоихъ, будь доволенъ скром ­ ной долей своей». Его уже никто не упрекнетъ, что жилъ