bp000001627

325 открывшееся теперь съ особенною для него ясностію? Что, если на томъ самомъ судѣ Божіемъ, на которомъ пред- стоитъ теперь почившій архинастырь нашъ восномянутся и всѣ тѣ случаи, когда мы, собственно мы были для него камнемъ иреткновенія и соблазна? Что если и надъ нашими головами виситъ уже опасность смертная, и часъ суда Божія ко многимъ изъ насъ можетъ быть уже весьма и весьма близокъ? Безмолствуетъ архииастырь нашъ, возлежа на смертномъ одрѣ. Ни слова обличенія, или иримиренія,—ни слова предостереженія н назиданія уже не услышимъ отъ нрго. Приникнемъ же сами своимъ разумѣніемъ п слухомъ сердечнымъ къ тому, что предлежитъ теперь очамъ нашимъ, и съ такнмъ грознымъ краснорѣчіемъ говоритъ само за себя. Тяжело и прискорбно зрѣлище смерти; но никто не возмо- жетъ уклониться отъ ея хладныхъ объятій, и всѣ мы одинъ за другимъ должны пасть ея жертвами, и слечь въ могилу. Жаль разставаться съ здѣптпимъ свѣтомъ и радостями жизни; но ириблизится нѣкогда и къ намъ неотложная въ семъ надобность. Страшно судище, идѣже имамы предстати; но дѣлать нечего, иридется таки всѣмъ стоять на немъ, н иріиметъ кійждо изъ насъ, яже съ тѣломъ. содѣла— нли блага, или зла! Что же, неужели безучастно и съ туною безпечностію станемъ ждать, пока всеэтосъиами случится,;— а тамъ пускай будетъ то, чему должно быть?!... «Братіе моя и чада возлюбленная,—конечно сказалъ бы намъ теперь почившій отецъ и архипастырь нашъ,--умоляю васъ, блю- дите, како опасно ходите, и уразумѣйте, какое великое сокровище вь рукахъ вашихъ—то самое, ничтожное по ко- личеству и протяженію своему,время вашей земной жизии, которое такъ лукаво ускользаетъ изъ вашего обладанія и тратится на пустыя и мелкія веіци, и на которое однакоже можно бы купнть цѣлую вѣчность, блажепную и свѣтлую!