bp000001626

входившими нѣкогда въ составь вседневной деревенской одежды. На- вѣрное можно сказать, что ни одна крошениновая юбка, ни одна домотканая рубашка, ни одинъ рвавый рыжій зипунишка и ни одинъ лоскутъ сослужившаго своюслужбу и при одномъ прйкосиовеніи рас- ползагощагося полотна небросаются презрительно въуголъ ине остают­ ся безъ употребленія. Подобно тому, какъ въ общей экономіи при­ роды ничто не пропадаетъ.—И въ дѣятельности этого почтеннаго учрежденія ни одно волокно льна, шерсти или бумаги не уходить на вѣтеръ. Что совсѣмъ и ни на что уже не годится, то идетъ или на корпію, или на посудный тряпки, половики, набивку матрацовъ, и проч. Словомъ. здѣсь самая робкая и самая убогая лепта, такъ же емѣло говорить о себѣ и несетъ -такую же прямую, посильную службу, какъ и всякое другое, болѣе цѣнное н замѣтное приношеніе. Немного дальше—складъ холста. Я думаю, что если бы растя­ нуть въ одну прямую линію всѣ эти куски, то получилась бы дорож­ ка, по которой, какъ по салонному ковру, можно бы пройти отъ Петербурга до Калафата. Какой хаосъ формъ и раямѣровъ въ сот- няхъ и тысячахъ нарѣзанныхъ полотнищъ! Кусокъ за кускомъ ле­ тать изъ шкафовъ на столы, и со столовъ, разрѣзанныя на бездну частей, валятся на ітолъ. Тутъ же части эти сортируются, приго­ няются, уносятся и шьются. Десятки ножницъ стучать и рѣжутъ съ ранняго утра до поздняго вечера; нарѣзаннымъ холстомъ можно бы закрыть, какъ чахломъ, всю Бельгію или Голландію; больничное бѣлье ежедневно увозится изъ Петербурга чуть-ли не цѣлыми ваго­ нами,—и все мало, все это однѣ только крупицы! Вотъ еще отдѣлъ корпіи и ваты. Издали передъ вами высятся ихъ бѣлоснѣжныя глыбы. Сколько сотенъ тысячъ трудолюбивыхъ и благочестивыхъ рукъ надергало мнлліарды этихъ мягкихъ, кудря- ныхъ нитей корпіи! Отъ разбора и сортировки корпіи—вверху, вни­ зу и кругомъ стоить постоянная бѣлая и густая пыль, точно про­ изведенная мельничнымъ колесшгъ, или словно морознымъ инеемъ за­ несло всю залу.