bp000001626

да нечестивыевсю жизнь благоденствуютъ, а праведники бѣдствуютъ? Итакъ утверждаешь: Екклезіастъ питаетъ глубокуюнадежду на будущую блаженную жизнь, и эту- то собствено жизнь считаетъ высшимъ, вѣчно пребываю- щимъ благомъ человѣка, которое дается ему по смерти за добродѣтельную и богобоязнен ую жизнь. Хотя эта мысль не высказана Екклезіастомъ прямо,а толькопред­ полагается, тѣмъ не менѣе къ ней направленовсе содер- жаніе книги. «Сущность всего: бойся Бога и заповѣди Его соблюдай, потому что въ этомъ все для человѣка. Ибо всякое дѣло Богъ приведетъна судъ, и все тайное, хорошо ли оно или худо» (XII, 13 и 14). Вотъ поче­ му Екклезіастъ указанное имъ земноеблаго нигдѣ не на- зываетъ самымъ высшимъ, конечноюцѣлію всей человѣ- ческой жизни, но усвояетъ ему только то значеніе, какое оно должно имѣть вообщекакъ даръ Божій, какъ вре­ менная награда праведнику за добродѣтельную и богобояз­ ненную жизнь, что вполнѣ согласно и съ ново-завѣтнымъ ученіемъо земныхъ благахъ. Итакъ что находимъ?Въ Новомъ Завѣтѣ земнымъ бла- гамъ, земнымъ радостямъ и удовольствіямъ, хотя бы то самымъ чистымъ и святымъ, большего значенія не при­ дается, потому что по смерти ожидается несомнѣнно вѣч- ное олаженство. Земныя блага здѣсь разсматриваются болѣе какъ средства къ достиженію высочайшаго блага по смерти,нежели какъ действительное, хотя и преходящее, благо (Мѳ. 19, 21; 2 Кор. 9, 8; Тим. 6, 1 7 - 1 9 и др.); умолчать объ нихъ вовсе было нельзя, потому что чело- вѣкъ всегда есть человѣкъ, существо духовно—тѣлесное; но и распространяться не было нужды. Въ В. Завѣтѣ наоборотъ: недостатокъ иолнаго и яснаго откровенія о загрооноижизни необходимо заставлялъ человѣка, въ его