bp000001626

мя хорошо и что худо, иначе—какому дѣлу какое время прилично. И когда онъ узнаетъ это хорошее въ извѣст- ное время, то наслажденіе плодами благовременнаго тру­ да въ радости сердца, при добродѣтельной жизни, какъ даромъ Божіимъ, и есть истинное возможное на землѣ благо (III, 10—16). Правда, повидимому не всѣмъ мож­ но наслаждаться этимь благомъ, такъ какъ между людь­ ми много неправды и беззаконія, препятствующихъ тако­ му наслажденію; но это уже дѣло Божіе разбирать пра- ваго ивиноватаго «тамъ», т. е. на томъ свѣтѣ (III, 16 - 17). Невысказанная мысль здѣсь та, что человѣку не слѣ- дуетъ обращать большаго вниманія на эти препятствую­ щая наслажденію обстоятельства, слѣдуетъ предаться во- лѣ Божіей. Къ той же, уже дважды высказанной, мысли о благѣ приводятъ Екклезіаста далѣе размышленія о послѣдней участи человѣка здѣсь на землѣ и будущей за гробомъ. Что до первой, то она далеко не завидна, ибо участь сыновъ человѣческихъ не отличается въ этомъ отношеніи отъ участи скотовъ: какъ тѣ, такъ и другіе въ концѣ концовъ умираютъ и возвращаются въ персть, изъ кото­ рой произошли (III, 18—21). А что до будущаго людей по смерти, то, судя по человѣчески, ктожъ можетъ знать это будущее? кто можетъ знать, куда идетъ духъ человѣка и духъ скота но смерти? Уму человѣческому не­ постижимо это. «Итакъ увидѣлъ я, заключаетъ Екклезі- астъ, что нѣтъ ничего лучше, какъ наслаждаться человѣку Дѣлами своими: потому что это-доля его». (111,21—22). Далѣе Екклезіастъ яркими красками изображаетъ, сует­ ность человѣческихъ отношеній, вслѣдствіе которой ука­ занное благо человѣка, какъ ни просто само въ себѣ, до­