bp000001626

труды многихъ не достигаютъ его, ибо все преходяще, все временно. Эту общую мысль о суетности человѣческихъ стремле- ній итрудовъ вообще, которая составляетъ вступленіе въ книгу, Екклезіастъ развнваетъ далѣе на частиыхъ примѣ- рахъ собственной жизни и жизни другихъ людей, доиски­ ваясь, гдѣ это истинное пребывающее благо человѣка. Но прежде чѣмъ приступить къ этому, сообщаетъ крат- кія свѣдѣнія о своемъ лнцѣ, что онъ былъ царемъ въ Іерусалимѣ, обладалъ обширнѣйшею мудростію и подъ руководствомъ ея предалъ сердце свое иснытанію всего, «что дѣлается подъ небесами» (I, 12—17), какъ бы на- мѣкая этимъ читателю, что онъ имѣлъ всѣ средства къ рѣшенію столь важнаго и вмѣстѣ труднаго вопроса, какъ вопросъ о благѣ жизни,-что, какъ царь, имѣлъ возмож­ ность испытать всѣ роды жизни, а какъ мудрѣйшій, былъ въ состояніи здраво обсудить воззрѣнія и поступки дру­ гихъ, и что слѣдовательно писаніе его правда, «слова истины», какъ замечается въ концѣ книги (XII, 10). Въ двухъ вещахъ преимущественно люди ищутъ и ду- маютъ найти счастіе жизни: одни въ мудрости теоретиче­ ской или познаніяхъ, это — философы идеалисты; другіе въ практической, стремящейся къ богатству, почестямъ и плотскимъ удовольствіямъ, это такъ называемые люди прак- тичеекіе, матеріалисты. Поэтому на нихъ прежде всего и обраіцаетъ Екклезіастъ свое вниманіе, и что же видитъ? одну суету. «И обратилъ и сердце свое на то, чтобы разпознать мудрость, и разиозиать глупости и безуміе; узнаю, что и это пустое мечтаніе, потому что чѣмъ болѣе мудрости, тѣмъ болѣе горести,-и кто ііріумножаетъ вѣдѣ- ніе, тотъ нріумножаетъ страданія» (1, 17, 18). И за- тѣмъ, исчисливъ всѣ свои труды, направленные къ нрі- 25