bp000001626

го жизни, нѣтъ и не можетъ быть ничего нечистаго, неумѣреннаго, эгоистическаго,—ничего такого, что при­ нято называть эпикуреизмомъ. А если такъ, то въ совѣ- тахъ Екклезіаста: «ѣсть, пить и радоваться» должно при­ знать умѣренное, разумное наслажденіе въ трудахъ и сре­ ди трудовъ тѣмъ, что имѣемъ, какъ необходимое сред­ ство для поддержанія жизни и энергіи трудящагося. Оно не есть то удовольствіе, которое иепытываетъ за трапезой праздный богачь. Чувство веселія и довольства происхо­ дить здѣсь не столько отъ Физическаго ощущенія вкуса, сколько отъ сознанія, что яства и питье добыты не на- силіемъ или хитростію, а честнымъ друдомъ рукъ своихъ по заповѣди Божіей: «въ потѣ лица твоего снѣси хлѣбъ твой» (Быт. 3, 19).—Это благо есть слѣдствіе добро- дѣтельной и трудолюбивой жизни и потому доступно каж­ дому трудящемуся и доброму предъ Богомъ; тогда какъ благо, по Эпикуру, само по себѣ есть цѣль, — къ нему нужно стремиться, его нужно искать. Ученіе Екклезіаста о благѣ возбуждаетъ къ труду, добродѣтели и страху Божію, «ибо человѣку, который добръ предъ лицемъ Его, Онъ даетъ мудрость и знаніе и радость, а грѣшнику даетъ заботу собирать и копить, чтобы послѣ отдать доб­ рому предъ лицемъ Божіимъ»(Іі, 26); между тѣмъ какъ мысль Эпикура о томъ же способна заставить забыть вся- кій страхъ и заглушить малѣйшій упрекъ совѣсти. Таково различіе въ существѣ и слѣдствіяхъ между учеиіемъ Екклезіастаи Эпикура о благѣ жизни. Что касается до самаго образа выраженія: «пей, ѣшь и наслаждайся», то онъ дѣйствительно можетъ показаться нѣсколько страниымъ и даже соблазиительнымъ тому, кто не знакомъ съ восточнымъ складомъ рѣчи. Но ученымъ экзегетамъ, конечно, не безъизвѣстно, что эта, такъ ска­