bp000001626

когда онъ глубоко убѣжденъ въ судѣ Божіемъ «на все сокровенное, хорошо ли то, или худо» (XII, 14),—когда вся книга его направлена къ тому, чтобы научить человѣ- ка страху Божіюи исполненію св. заповѣдей Господнихъ, «ибо въ этомъ все для человѣка», слѣд. и цѣль его жиз­ ни (XII, 13; III, 12, 14; У, 1—7),—когда, призывая юношу къ радости и наслажденію, увѣщеваетъ отклонять все вредное отъ тѣла своего и напоминаетъ о судѣ Бо- жіемъ (XI, 9), —когда благочестивую печаль считаетъ лучше безумной радости, и горесть лучше смѣха, называя первую принадлежностію мудрыхъ, а послѣднюю-глупыхъ (УІІ, 2, 3, 4)? Съ другой етороны, какъ могъ Еккле- зіастъ совѣтовать стремленіе къ удобствамъ жизни, а тѣмъ болѣе саму неумѣренную плотскую жизнь—другому, когда онъ и то и другую осудилъ въ себѣ самомъ прежде, чѣмъ высказалъ свой взглядъ на радость и наслажденіе, какъ на благо жизни? «И сказалъ я сердцу своему: ну, я испытаю тебя веселіемъ, и наслаждайся благомъ. Но вотъ и это суета. Смѣху сказалъ я: безумный»! и весе­ л а «что такое ты дѣлаешь»? (II, 1, 2) Изобразивъ вслѣдъ за этимъ яркими красками всѣ богатства и сред­ ства къ чувственнымъ удовольствіямъ, онъ продолжаетъ: «и чего бы ни попросили глаза мои, я ни въ чемъ имъ не поперечилъ, не отказывалъ сердцу своему ни въ какомъ весельѣ: ибо сердце мое наслаждалось всѣмъ пріобрѣтен- нымъ трудами моими, и это было участкомъ моимъ отъ всякаю труда моего. Но оглянулся я на всѣ дѣла мои, какія сдѣланы руками моими, и на трудъ, сколько я тру­ дился, дѣлая: и вотъ все это суета и пустая мечта, и нѣтъ въ нихъ истиннаго блага подъ солнцемъ» (II, 10, 11). Ясное дѣло, слѣдователыю, что въ наслажденіи зем­ ными благами, которое Екклезіастъ совѣтуетъ, какъ бла­