bp000001626

не есть какая нибудь нечистая, недостойная человѣка ра­ дость, подобная напр, той, какую онъ испытываетъ при удачномъ окончаніи прибыльнаго, но не совсѣмъ чистаго, дѣла,—но чистая и святая, какую онъ находитъ въ сво­ ихъ отиошеніяхъ къ Богу. Екклезіастъ не случайно со- поставилъ выраженіе: «нѣтъ ничего лучше, какъ радовать­ ся» съ выраженіемъ: «и дѣлать добро въ жизни своей» (III, 12). Онъ хотѣлъ показать этимъ, что сердечная ра­ дость, проповѣдуемая имъ какъ высшее благо въ жизни человѣка, происходитъ отъ сознанія чистоты совѣсти, что исполнена заповѣдь Божія и человѣкъ на одну ступень сталъ ближе къ Богу; ибо «дѣлать добро въ жизни сво­ ей» не то ли же значитъ, что исполнять заповѣди Божіи и такимъ образомъ приближаться къ Богу? «Эта радость, по прекрасному опредѣленію Эвальда *), есть не иное что, какъ самый страхъ Божій, къ которому увѣщеваетъ Екклезіастъ въ концѣ книги, но не мрачный, треиещущій страхъ, какой питаетъ рабъ къ господину, асвѣтлый, сознаю- щій благость, любовь и милосердіе Божіе,—страхъ, какой можетъ питать благочестивый сынъ къ доброму отцу. Это- чисто духовная радость, въ полномъ смыслѣ слова,—выс­ шее благо человѣка. Но есть еще иное благо низшее; оно состоитъ въ чув­ ственномъ наслажденіи пищей и питьемъ въ трудахъ рукъ своихъ, какъ даромъ Божіимъ. «Нѣтъ ничего лучше для человѣка, какъ ѣсть, пить и наслаждаться благомъ въ трудахъ своихъ въ малочисленные дни своей жизни», не­ однократно повторяетъ Екклезіастъ и всегда почти въ однихъ и тѣхъ же выраженіяхъ. Эта мысль издавна воз­ буждала въ экзегетахъ крѣпкое сомнѣніе относительно ея нравственнаго достоинства и чистоты. Такъ, еще бл. Іеро- * ) D ie D ieh te r des alien Bundes v . T . s. 186 .