bp000001626

каждато такого умствователя, а съ другой стороны-отъ духа времени. Въ самомъ дѣлѣ, вѣруя въ личнаго, все­ могущего Бога, предъ которымъ всякій шагъ нашъ имѣетъ нравственное значеніе, и который притомъ столько воз- любилъ человѣка, что для него самъсталъ человѣкомъ,— вѣруя въ такого Бога нельзя конечно ограничиться въ отношеніи къ Нему какими нибудь общими и легкими обязанностями. Надо всякій часъ приносить Ему жертвы, надо ежеминутно бороться съ собою, надо подавить въ себѣ страсти, надо слѣдить за каждымъ своимъпомыс- ломъ, чтобы хотя сколько нибудь оказаться достойнымъ той безграничной любви Божіей къ намъ грѣшнымъ, ради которой самъ Сынъ Божій Себе умалилъ, зракъ раба прігімъ, въ подобги человѣчестѣмъ бывъ, и образомъ об- рѣтеся яко оке человѣкъ (Фил. II, 7). А это-то паче всего и не нравится нынѣшнимъ чувственнымъ людямъ. Въ своемъ ослѣпленіи они вовсе не подмѣчаютъ, что всѣ нынѣшиія остроумныя и оригинальныя теоріио Богѣ и мірѣ, которыми они восхищаются какъ высшею мудростію, потому собственно кажутся такими хорошими, что даютъ полную свободу и раздолье грѣхолюбивомуи растлен­ ному сердцу человеческому, по секретному заказу ко- тораго можетъ быть и измышлены эти теоріи. Въ самомъ деле, если Сынъ Божій не приходилъ на землю и не воплощался, если даже не нужнобыло воплощеніе Сына Божія, какъ думаютъсіи нечестивцы,—если все мы не более, какъ случайный обнаружепія всеобщейматеріи, и при смерти сливаемся „съ общею жизнію вселенной, все равно, что те пузырьки на воде, которые мгновенно появляются и мгновенно пропадаютъ: то какъ беззабот­ но, съ какимъ просторомъ можно прожить на свете, не тревожа себя никакими тяжелыми мыслями о жертве,