bp000001626

ній, хотя бы то и прекрасныхъ, святые подвижники, пред- принимаютъ по исти-нѣ изумительные подвиги. О тѣхъ ве- ликихъ подвигахъ, которые несутъ эти земные ангелы и небесные человѣки, самъ Господь Спаситель сказалъ, что только моггй вмѣстити ихъ да вмѣстнтъ.— и, зиачитъ, не всѣхъ насъ къ нимъ обязываетъ. Такимъ образомъ сравнивать наше житейское положеніе съ положеніемъ этихъ великихъ угодниковъ Божіихъ и, ссылаясь на не­ досягаемую почти высоту ихъ примѣра, вовсе отказываться отъ исполненія христіанскихъ правилъ, какъ будтобы не- выполнимыхъ, - зиачитъ просто бояться призраковъ иубаю­ кивать свою дремлющую совѣсть, чтобы уклониться отъ того, что для насъ вполнѣ возможно и чего требуетъ св. Церковь, на этомъ основаніи, отъ всѣхъ чадъ своихъ. Что же именно для иасъ житейскихъ и обыкновенныхъ людей возможно и обязательно? По отношенію къ предмету нашего слова такъ можно выразить вкороткѣ требованія св. Церкви. «Чувство прекраснаго врождено человѣку, и основывающаяся на немъ жажда прекрасныхъ наслажденій, которыя могутъ доставить намъ природа и искусство, есть законная жажда. Но не приносите же все въ жертву этому чувству, не дѣлайте его цѣлію жизни!» Въ самомъ дѣлѣ, цѣль чело- вѣческой жизни не есть паслажденіе, и кромѣ эстетической стороны въ нашемъ духѣ есть другія не менѣе высокія и благородный стороны—умственная инравственная. Давши неограниченную волю своему сердцу, хотя бы въ наилуч- шихъ и прекраснѣйшихъ его порывахъ, можно впасть въ односторонность и дать ложное наиравленіе всей своей жизни, и даже совершенно сбиться съ царскаго пути чести и добродѣтели; можно забыть наивысшія обязанно­ сти духа и свой долгъ, сдѣлаться изиѣжениыми, празд-