bp000001625

времена сладострастной Греціи и грубо-чувственнаго Рима. Въ одной только области мы готовы признать не сомнѣп- ный и непрерывный прогресс/ь,— именно въ научной. Ны- нѣіиніе люди количествомъ своихъ знаній несомнѣнно пре­ восходить прежнихъ людей, глубже ихъ понимаютъ при­ роду съ ся законами, и потому съ болынимъ правомъ мб- гутъ называть себя обладателями природы и ея покори­ телями. Но при этомъ нельзя не подивиться съ одной сто­ роны чрезвычайной медленности, а съ другой— неправиль­ ности двнженія человѣческаго ума и въ этой единствен­ ной области, гдѣ повидимому онъ идетъ все виередъ и впередъ. Люди какъ бы ощупью и во тьмѣ приближаются цѣлыя тыеящелѣтія къ своимъ открытіямъ; но и по сію пору рядомъ съ великими свѣтилами науки умствуетъ и философствуешь безчисленный сонмъ такихъ жрецовъ ея, подъ руководство которыхъ еслибы отдать человѣчество, то оно зашло бы поистинѣ во тьму кромѣшную. И стран­ ное выходить явленіе. Человѣчество дѣлается все ученѣе, развитѣе и умнѣе, если можно такъ сказать; но не лучше и не счастливѣе. Почему-то оно не обновляется, а все коснѣетъ въ своихъ старинныхъ недостаткахъ, болѣзияхъ и грѣхахъ, и никакь не можетъ выбиться изъ-иодъ гнета ихъ. М конца невидно этой мучительной, но безплодной и безуснѣшной борьбѣ. Какъ будто засѣла въ человѣческую природу какая-то ветхость и гниль, и дѣйствуетъ тамъ съ такою ядовитой и отравляющей силой, что все человѣ: чество представляется одною сплошною массою больныхъ, отличающихся только степенью своей болѣэненности, кото­ рая однакоже всѣмъ имъ мѣшаетъ уснѣніно дѣлать то, къ чему они призваны и къ чему способны и склонны по нриродѣ. Тайну этаго грустнаго явленія, котораго однако же никакъ не хотятъ признать ни во что не вѣрующіе и