bp000001625

ни было, мы остановиться и успокоиться никакь не мо- жемъ. И потому съ каждыми новымъ днемъ мы ожидаемъ какихъ нибудь неремѣнъ въ окружающихъ насъ лицахъ, обстоятельствах/, и вообще въ нашей обстановкѣ. Пробуж­ даясь, мы слѣшимъ узнать, что случилось новаго за стѣ- нами нашего дома, жаждемъ новыхъ встрѣчь, новыхъ раз- говоровъ, новыхъ вещей и пріобрѣтеній, задаемся новыми работами и чертимъ новвіе ироэкты и планы для своей дальпѣйшей дѣятельности. Не одинаковы характеръ и до­ стоинство этихъ нлановъ; у людей глубокихъ и серьез- ныхъ таковы и планы ихъ дѣятельностіц у людей обы- кновенныхъ и мелкихъ но своему развитію, таковы и хло­ поты ихъ о текущемъ днѣ и вообще о будущем/, своемъ времени. Важна вообще наша жажда новаго. Въ сущности оно есть стремленіе двинуться въ какомъ нибудь отноше- ніи впередъ. Здѣсь задатокъ нашего развитія, здѣсь приз- накъ нашей разумности; потому-что неразумный напр, жи­ вотный вѣчно довольствуются своей ежедневной обстанов­ кой, и ни о чемъ новомъ и лучшемъ не мечтают/., и по­ тому ни въ какомъ отношеніи вперед/, не развиваются. Муравей строит/, свой домъ и нынѣ такъ же, какъ ты­ сячу лѣтъ тому назадъ. Пчела выработываетъ свой медь и воскъ но одному и тому же старинному, рать навсегда ей данному отъ природы образцу. Соловей поетъ все ту же вѣковѣчную свою пѣсню, ни хуже, ни лучше,— чѣмъ какъ было это при сотвореніи міра. И т. д... Можно бы ожидать на этомъ основаніи,- что жизнь наша, как/, жизнь существ/, не только разумных/, и свободныхъ, но и порывающихся внередъ, должна быть ничѣмъ инымъ, какъ правильным/, и постепеннымъ движеніемъ къ совер­ шенству. Такъ это и кажется инымъ ученым/, мыслнтелямъ, которые не смотря ни на какіе резоны, приводимые самою