bp000001624

— Кто-бы это такой могъ быть—спрашиваемъ у солдатика.— Формы на немъ нѣтъ, человѣкъ, должно быть, важный. — II лакеи то намъ во дворцѣ рады. Крестьяне, говорятъ, пріѣ- хали, ходятъ около насъ. . — Камердинеръ,—говорятъ, погсоііпаго Государя слуга. Ужъ очеиь онъ убивается... Еще немножко посидѣлн, приходнтъ человѣкъ. Въ четыре часа, говоріггъ, явиться приказапо, Ну, думаемъ себѣ, слава тебѣ, Госио- ди. Живымъ манеромъ въ гостинницу за вѣиками. Водой сбрызпу- ли, чтобы свѣжѣе были. У старосты кафтанъ жалованный былъ— прихватили кафтанъ, вѣнки и поѣхали. Объ ѣдѣ іі невсіюмнили,— не до того было. Подъѣзжаемъ ко дворцу. Тамъ видятъ, что тѣже самыя лица, которымъ приказано,—пропустили безъ всякаго пре- кословія. Подождали немножко, входитъ гепералъ Рылѣевъ, пожи- лой ужъ человѣкъ, лѣтъ шестидесяти. Откройте, говоритъ, вѣпки. Открыли. Взглянулъ опъ и повелъ пасъ къ церкви. Пошли мы кор- ридоромъ, генералъ внереди, а мы съ вѣиками позади. Въ корридо- рѣ какіе то фонари въ полу вдѣланы,—должпо быть свѣтъ чрезъ иихъ впизъ ироходитъ. Стѣны выкрашепы свѣтлой враской,—широ- кіе корридоры, просторпые. Нотомъ поднялись по лѣстпицѣ, опять пошли корридоромъ. Тугь генералъ Рылѣевъ и спрашиваетъ: „А что, говоритъ, у васъ на лентѣ написаио?^ пзвольте носмотрѣть, ваше высокопревосходительство. Сталъ онъ читать „Отцу нашему Царю Освободителю11, погомъ, какъ дошелъ до словъ: ,,'Гы безсмер- теиъ въ сердцахъ ианіихъ14, какъ заплачетъ, какъ зарыдаетъ. — Да!.. Онъ васъ любилъ—говоритъгепералъ.—И такъ-то намъ жутко стало. Безъ того-то разстроепы, а тутъ какъ геиералъ запла- калъ, такъ слезы и ііодступаютъ. Взяли у насъ вѣнки, внесли въ какую-то комнату, кухпя что-ли оиа, лабораторія-ли—незиаю, только мииутъ чрезъ десять выиесли и пошли мы далыне. Сталп спускаться но мраморной лѣстницѣ, генералъ и говоритъ: „Если у васъ сапоги гвоздііми иодбиты, такъ вы госиода поосторожиѣе, а то гіоскользне- тесьа . ІІрошли однако благополучио... И чѣмъ ближе мы иодходилн къ церкви, тѣмъ все больше сердце падало. Наконецъ и въ церковь встунилн: великолѣпіе, золото вездѣ... только какъ эго все сдѣла- но—не могу описать, половины не видалъ, такъ глаза слезами и застлало. Стоитъ но серединѣ балдахинъ нарчевой, три широкія сту-