bp000001624

«Генералъ! неужели Вы менн не узнали, спросилъ Пре- освященный изумленнаго хозянна».—Это еіце болѣе изу- мило Шепелева. «Извините, Преосвященнѣйшій,— отвѣчалъ Шеиелевъ,— никогда не зналъ и не имѣлъ чести видѣть Васъ». «А вспомните,— началъ объяснять Парѳеиій,— когда Вы ирннимали нолкъ въ Москвѣ, обѣдали у Вашей родствен- ницы г-жн Нарышкиной, н говорили ей, что у Васъ все, слава Богу, хорошо, только нѣтъ хорошаго адъютанта; я тогда былъ Павломъ Васильевичемъ Чертковымъ— свѣтскимъ человѣкомъ,— вспомните все это»! Онять, ГІреосвященнѣйшій, извините! Что я нринималъ иолкъ въ Ыосквѣ, кажется, въ осьмомъ или девятомъ году,— объяснялся Шенелевъ,—это помшо; иомшо и то, что не разъ обѣдывалъ у моей кузины, г-жи НарышКиной; но объ Васъ хорошенько не номню, конечно потому, что этому безъ малаго двадцать лѣтъ: много воды утекло,—да н шумъ военныхъ дѣлъ тогдашнихъ все въ насъ заглушалъ». Да, генералъ, Вы мнѣ тогда сказали,— продолжалъ Пре- освященный Нарѳеній,— пророчественныя слова,— Вы были для меня иророкомъ. Вы, взглянувши на меня, сказали тогда г-жѣ Нарышкиной: номилуй, матушка,— онъ совсѣмъ смотритъ архіереемъ. Да, генералъ, этотъ ІІавелъ Василь- евичъ Чертковъ— ныиѣ Вашъ покорнѣйшій слуга, Енискоиъ Владимірскій Парѳеній». «Нозвольте же, Преосвященнѣйшій, теперь и мнѣ отила- тить Вамъ взаимностію», сказалъ Шенелевъ, н дружески обнялъ Преосвященнаго. (Продолженіе слѣдуеть).