bp000001624

ио еще неоііредѣлеішых'і. порывахъ къ добру и правдѣ, оігь осту- иился, иодпалъ подъ ударъ суроваго закона—и очутнлся иакаторгѣ. Ие будь въ немъ Бога, опъ бы озлобшіся, ожесточился бы и упалъ бы безповоротно еъ выеоты своихъ мечтаііій. Но для него етраш- пое бѣдствіе стало ііутемъ иетшшаго, глубокаго еовершеиетвованія: оііо зароднло въ иемъ духовнаго человѣка. Быгь-можетъ онъ не вышелъ бы тѣмъ, чѣмъ онъ сталъ въ своеіі дѣятельности, еслпбъ Богь ие еудилъ ему этого иеаытапіа. Талантъ его не получилъ бы такого развнтіл, и не выработалея бы въ немъ тотъ духовный строй, который характеризуетъ его но преимуществу, г.ъ которомъ заклю- чается его главное достоинство какъ пиеателя. Ызъ неопредѣленныхъ п смутныхъ иекапій, оігь мало ио-малу вышелъ на тотъ узкій и единственный нуть, который ведетъ къ истинѣ. Опъ обратился на самого ееби, онъ вступилъ въ борьбу съ самимъ еобою, въ борьбу упорную, неутомимую: въ себѣ самомъ, а не въ другихъ казнилъ онъ безпощадпо вее дуриое и порочное человѣческой природы, н чѣмъ болѣе онъ очищалея іі овладѣвалъ собою, тѣмъ глубже стаиовплея онъ сыиомъ своего нарьда и хриетіанииомъ вѣрую- іціімъвъ иростотѣ сердца. Въ евонхъ еужденіяхъ и оцѣнкахъ оігь могъ ошибатьея, и ие столько отдѣльными мыелими производилъ онъ доброе дѣйствіе на умы сколько общимъ етроемъ евоей дуіші, общимъ наиравленіемъ своихъ номыеловъ. Въ немъ мы вндимъ русскій умъ, который свои идеалы шцетъ и иаходитъ ие въ ну- стотѣ, ие въ отвлечеииостяхъ, не иа чужбішѣ, а въ живой дуіиѣ своего народа. Нашн идеалисты и реалисты относилнсь къ своей народности по большей части отрицателыю. Заслуга Доетоевскаго какъ нисателя имепно въ томъ еостоитъ, что онъ со веею искрец- ноетію п ео всею силою своего дара почувствовалъ и обрѣлъ выс- шую нравду въ своемъ пародномъ чувствѣ, п прежде всего духъ милосердія, еамое христіанское въ хриетіаиствѣ начало, которое, мы чуветвуемъ, живетъ во глубинѣ пашеГі народности н въ которомъ таитея ея истиниая еила. Въ евоихъ нроизведепіяхъ Досгоенскій часто изображаеіъ нравственно болыіыхъ, ирокажешіыхъ людей. Никакого безобразія оыъ не отвращался, ппкакого ужаса ие нугал- ся, никакой наготой не смущался. Его анализъ простирался до мель- чайшнхъ подробностей правстііеипыхъ недуговъ, п надо удивлятьса тому спокойствію, тои казалоеь бы безпоіцадной тонкости съ іздою