bp000001623

діггъ его двойственная душевная болѣзнь, но ничего не могъ сдѣлать въ облегченіе себя. Чувства эти б ы л и - тоска и раздражительность. Послѣ долгихъ опытовъ и на­ блюдший за проявленіемъ этихъ чувствъ въ себѣ, Яковъ Васильевичъ могъ, наконецъ, положительно заключить,что проявленіе ихъ было неотразимымъ послѣдствіемъ какого- то магического вліяпія на его организмъ дурной погоды. Въ это время покойный чувствовалъ въ себѣ нѣчто въ родѣ душевнаго припадка и никакія уснлія съ его стороны не могли измѣнітгь къ лучшему его душевную настроенность. Положительно становится жаль покойнаго, когда читаешь объ этомъ въ его иемалочисленныхъ замѣткахъ, по этому слу­ чаю. Вотъ, между прочимъ, что писалъ онъ объ этомъ не- устройствѣ въ себѣ самомъ, почти въ послѣдиій неріодъ своей жизни. «Пришелъ изъ церкви (Ильи обыденпаго) въ какомъ-то разстройствѣ и нерасноложеніи духа, отъ влія- нія погоды, а потому осердился на прйслугу за одно, по­ казавшееся мнѣ обиднымъ, слово. Трудно владѣть собой въ такомъ припадкѣ духа, если не поможетъ вседѣйству- ющая благодать Божія. Невольно чувствуешь какую-то не­ преодолимую склонность сердиться на другихъ за малость и легко раздражаешься отъ всякого словак поступка, сколько нибудь ненріятнаго. Такъ легко все подозрѣваешь и толкуешь въ худую сторону. Окая ни е азъ человѣкъ; кто мл избавить отъ тѣла смерти сея)» (ноября 2 дня 1862 г.). Наконецъ нелишне замѣтить объ общительности Якова В—ча съ избраннымъ кругомъ людей. Онъ никогда не былъ чуждъ удѣлить нѣсколько времени на дружескую бесѣду. «Любя уединеліе», нишетъ Яковъ В—чъ въ одной изъ свонхъ за- мѣтокъ, «не должно, внрочемъ, совершенно прерывать обще- нія особенно со своими сослуживцами. Крайность во вся- комъ случаѣ иенохвальна». Поэтому нерѣдко въ домѣ