bp000001429

порицаній, она ободрилась и, сознавая глубоко, что вся- кій другой, а не Іисусъ, станете осуждать или порицать ее, приблизилась къ Нему, и, упавъ на колѣна, начала своими длинными распущенными волосами утирать ноги, которыя омочила слезами, покрывать ихъ поцѣлуями и наконецъ, открывши сосудъ, помазала ноги Его драго- цѣннымъ и благовоннымъ нардомъ. Видъ этой женщины съ распущенными волосами, стыдъ ея униженія, раская- ніе, потокъ слезъ, пожертвованіе благовоніями, состав­ лявшимиодно изъ средствъ ея непозволительной жизни, могли бы тронуть каменное сердце.... Но Симонъ былъ Фарисей и глядѣлъ на это съ ледянымъ отвращеніемъ. Его не трогала неотступная мольба этой несчастной стра­ далицы о милосердіи. Ему недостаточно было того, что Іисусъ, дозволяя несчастному созданію цѣловать и пома­ зать ноги, не сказалъ ни одного слова одобренія. Если бы Онъ былъ пророкъ ,говорилъ Симонъ самъ въ себѣ, т о зналъ бы, кто и какая женщина прикасается къ Нему , а еслибъ узналъ, то прогналъ бы ее съ презрѣніемъ и негодованіемъ». «Но Фарисеи не выражали своихъ мыслей въ слухъ. Только холодное обхожденіе и презрительное выраженіе лица, чего онъ и скрыть не потрудился, указывали на то, что происходило въ его сердцѣ. Зная воѣ помышле- нія, но не обличая вдругъ это холодное Фарисейское не- милосердіе и жестокость сердца, Іисусъ обратился къ Симопу съ словами: Симонъ! Я имѣю иѣчто сказать те- бѣ»... Спаситель предложилъ причтуо двухъ должникахъ. «Симонъ не понялъ значенія притчи, а раскаявшаяся грѣшница внимала ей, вѣроятно, съ быстрымъ біеніемъ сокрушеинаго сердца. Каково же должно было быть ея