bp000001429

наго паденія. Тогда все какъ-то странно мерещи­ лось передъ глазами и принимало необыкновенный, чудовищный видъ: неодушевленные предметы, ка­ залось, будто двигаются; камень, кустъ, пень, де­ рево представлялись въ воображеніи —то звѣремъ, то опаснымъ врагомъ, то какимъ-то непонятнымъ страшилищемъ. Шаги ваши были медленны, не смѣлы; вы были въ псстоянномъ страхѣ. —Но вотъ забрежжилось на небѣ, заалѣлъ востокъ, болѣе и болѣе стали освѣщаться и дорога и окружавшіе ее предметы. Какъ же вы были рады тогда этому раз- свѣту! «Слава Богу ,—говорили вы, — дождались на- конецъ свѣта Божія! Что, какъ-бы не свѣтало: гля­ дите, ушли-было совсѣмъ въ другую сторону! Что, какъ-бы не свѣтъ: смотрите, какая рытвина,—дол­ го ли до бѣды! А теперь —какъ все ясно, удобно, безопасно!» Не только окрестность,—кажется, душа пѣшехсда свѣтлѣла вмѣстѣ съ свѣтомъ небеснымъ. Вотъ вамъ хотя слабое, но, думается, вѣрное отображеніе того различія, какое находится между иоложеніемъ необразованнаго и состояніемъ чело- вѣка просвѣщеннаго. Мнѣ кажется, я не преувели­ чиваю здѣсь ничего: не я одинъ такъ думаю; всѢ говорятъ, что ученье—свѣтъ, а неученье —тьма. Но всякое ли ученье даетъ свѣтъ? Было время, когда науки находились въ полномъ развитіи,—и однако же люди не очень-то хвалились свѣтомъ. «Я ничего не знаю» (все тоже, что — я въ потьмахъ), говорилъ одинъ изъ величайшихъ мудрецовъ древняго міра, Теряли даже самую на­ дежду достигнуть желаемаго свѣта: «что есть исти­ на?» вопрошалъ образованный Римлянинъ Пилатъ,