bp000001410

нія дѣла, которое легко могло тянуться больше года , тѣмъ болѣе, что семинариста необходимо было вести въ Москву въ розыскную тайныхъ дѣлъ канцелярію, держать подт> карауломъ безъ выпуску въ консиеторіи и, конечно, на его же иждивеніи. Въ ировинціальнойканцеляріп Снѣгиревъ однако сознался: «сказалъ я слово и дѣло Государево со­ вершенно отъ пьянства, хотя отъ наказанія избыть, а подлинно я ни за учителемъ Вороновымъ, ни за кѣмъ другимъ не имѣ.вд ». Прювинціальная кавцеля рія отправила его въ Москву: канцелярія же тай- ныхъ роаыскиыхъ дѣлъ, которая, руководясь уже высказанными выше основаніямн, положила наказа- ніе: «бить вмѣсто кнута плетьми, а по учинен»1 такс наг о наказамія отослать обратно въ Консисто- рію». Только вч> концѣ Февраля прибыли, въ Кон- систорію колодники, Снѣгиревъ, и только тогда, т. е. спустя три мѣсяца, освободили учителя Воро­ нова. Опѣгиревъ вскорѣ подалъ ирошеніе на имя преосвященнаго: «понеже я публично былъ нака- занъ точію плетьми и къ духовному чину не могу быть причисленч,, то слезно прошу уволить меня для приписки въ крестьянство». ІІослѣ всего эта,го понятно, что для духовейст ва того времени, Семинарія была такое яге тяжело0 бремя, какъ для крестьянства солдатчина. Вслушайтесь , какъ горько плачетъ д ь я ч е к і принуягденный отдать своихъ дѣтей въ Семинар10' «Всѣ мои знакомцы и вся моя родня, -соб#ритеся сЮД Посмотрите, к а к а я н а меня пришла бѣда!