bp000001297

— 931 — самоотперженія вѣетъ могильнымъ холодомъ, гнетущею необходимостію; въ немъ нѣмъ ничего возвышающаго душу надъ земнымъ, надъ областію смерти н тлѣнія. Еслп мы и поражаемся силою и величіемъ его, если и увле- каемся стоичештъ безстрастіемъ героя, то чрезъ это сказывается въ насъ только та божествеиная, неугасаю- щая искра въ природѣ иашей, которая отзывается на все, что человѣкъ дѣлаетъ благороднаго и высокаго. Но скоро огвращаются наши глаза отъ страшно—печальнаго явле- нія, вызваннаго только сознаніемъ необходимости подчи- няться долгу, судьбѣ и т. д. Вспомните о смерти Регула, Деція Муса и т. д.! Ни одного взгляда, брошеннаго въ будущую жнзнь, ничзго утѣшающцго и умиротворяющаго душу... Совсѣмъ не то въ христіаискомъ самоотверженіи. Здѣсь мысль,здѣсь жнзнь; здѣсь вы чувствуете присутствіе чего то не земнаго, по въ то же время такъвамъ сроднаго: душавозвышаегся надъ областію тлѣнія, суеты и страданій, возвышаетсявътуобласть баажеппаго безсмертія, гдѣзаклю- чается пашеверховпое благо, котораго такъискалъчеловѣкъ, съ тѣхъ поръ какъ нотерялъ его, и за которое страдали Св. Мученики: Въ самой внѣшности подвига христіан- скаго мученичества иѣтъ ничего страшнаго, или поража- ющаго скорбію; вы видите страшпыяорудія мученій— раскаленную гіечь, раскалепныя желѣзпыя рѣшетки, ко- леса, бичи, мечь и проч., но въ тоже время вы встрѣ- чаете взоръ мученика, идущаго на страданія, ясный, спо- койный и радостный: для него мученіе есть рожденіе въ новую, лучшую жизпь,— это опъ знаетъ, радуется, и это на зрителя—христіанина производитъ впечатлѣніе высоко- утѣшительное. Таковые чистѣйшіе образцы добродѣтели и нравствениаго совершенства и могутъ тольконазваться вполнѣ плодотворными образцами въ дѣлѣ духовпаго вос-