bp000001297

въ Кіевъ, иа берега роднаго Днѣпра. Сколько послѣдній кішзь умѣлъ, благоразумпыми дѣйствіями своими, заслу- жить всеобщую любовь и уваженіе новгородцевъ, столь- ко зять его, безразсуднымъ самовластіемъ и чрезмѣрною строгостію, успѣлъ навлечь на себя ожесточеніе и непа- висть ( 4е). Скоро вспыхнулъ противъ него бунтъ, вслѣд- ствіе народнаго негодованія, н Ярославъ, съ досады, вы- ѣхалъ немедленно изъ Новгорода, откуда удалмлся потомъ въ Торжокъ, городъ тверской области. Въ то время, какъ засѣвъ здѣсь, онъ хваталъ вѣроломно, являвшихся къ нему для переговоровъ, новгородскихъ пословъ п от- сылалъ ихъ цѣлыми партіями какъ плѣнниковъ, въ Пе- реяславль ( 47) ,— на защиту утѣсненнаго Новгорода во- сталъ вдругъ прежній князь его, Мстиславъ, прибывшій — 530 — ( 46) Такъ онъ сослалъ въ Тверь нѣкоторыхъ чинов- ныхъ людей, оковавъ ихъ цѣпями, велѣлъ разграбить дворъ тысячскаго, оклеветаннаго врагамн, и взялъ подъ стражу сына его и жену. Вслѣдствіе того произошло возстаніе въ народѣ, который умертвилъ двухъ знатныхъ гражданъ и побудилъ тѣмъ удалиться изъ города самого князя (Кар. III, 171). ( 47) Морозъ побилъ осеныо весь хлѣбъ въ Ііовгородской волости, только на Торжкѣ уцѣлѣло всё. Ярославъ невелѣлъ пропускать въ Ііовгородъ ни одного воза съ хлѣбомъ изъ низовой земли. Оттого открылся тамъ страшный голодъ и умирало много людей. Въ такой крайности иовгородцы по- слали къ князю своему троихъ бояръ съ просьбою пере- ѣхать къ нимъ о і і я т ь . кИди къ св. Софіи,» — говориля ему ,— «или скажи, что не хочешь быть нашимъ княземъ.» Но онъ задержалъ этихъ пословъ, вмѣстѣ съ купцамй Новгородскими, задерзкиваЛъ и прочихъ Новгородцевъ, кгь нему приходивщись (Солов. II, 379; Кар. III, 172).