bp000001297

— 355 — съ язычествомъ шла не безпрерывно, но съ промежутками. Были довольно значительные промежутки: такъ напри- мѣръ отъ Геліогабала до Деція (218—249), и отъ Гзл- ліена до начала гоненія Діоклитіанова (268 — 302), въ которые христіане, наслаждаясь покоемъ могли бы ослабѣть нравствеино, и охладѣть въ желаніи вѣнца мученическаго, какъ дѣйствительно мы и видимъ въ томъ періодѣ мира церкви многихъ христіанъ предавишхся, по немощн плоти, нѣгѣ и суетности. Но что же? Періодъ мира окапчивается, воздвигается иовое гоненіе, и церковь вступаетъ въ новую борьбѵ съ тѣмъ же мужествомъ, и выдерживаетъ её еще съ болѣе изумительною силою. Не ожидавшіе такого мужества со стороиы христіаиъ, послѣ продолжительнаго покоя, гонители изобрѣтаютъ новые роды мученій и казней; но христіаие остаются непоколе- бимы. 0 Діоклитіановомъ гоненіи Лактанцій сказалъ сло- вами поэта (Виргилія): «еслибы у меня было сто языковъ и сто устъ, желѣзпый голосъ, то и тогда бы я не могъ вы- разить всѣ роды злодѣйствъ, перечислить пазванія всѣхъ казней (Бе т о г і . регзес. с. XVI), которыми обласітпые судьи терзали невинныхъ и праведныхъ». Но изобрѣта- телыюсть мучителей истощнлась, а мужество христіанъ не истощалось. Откуда же, повторяемъ, это иеослабиое ѵіужество, эта изумителыіая твердость христіаиъ въ столь длинный періодъ гонеиій. Конечно изъ твердаго, глубо- каго убѣжденія, что они иначе н не моглн отнестись къ той истинѣ, которую ириняли, і;ъ тому ученію, которымъ просвѣщены были. Оии постояино носили и въ сердцѣ и иа устахъ слова спасителя: аще кто хощетъпо мнѣ ид- ти , да отвержется себе и возметъ крестъ свой и ѣо мнѣ грлдетъ (Матѳ. XVI. 24); сще кто ірядетъ по мнѣ и не возненавидітъ отца и матерь, и жену, и чадъ,