bp000001297

человѣческой душѣ, которыя часто волей—неволей, созна- тельно нли несознательно проявляются въ иасъ. Вотъ разгадка, отъ чего ииогда самый отчаяииый иреступникъ, совершившій свое черыое дѣло въ мрачномъ, дремучемъ лѣсу, дѣло, котораго не было свидѣтелемъ ни одно чело- вѣческое существо, которое видѣли только звѣзды иебес- ныя, да, мѣсяцъ, скрывшійся за облаками, — нрпходитъ наитіемъ кагого-то высшаго побужденія предъ судъ чело- вѣчес.кій съ своею задушевною исповѣдію, не вынуждеиною у него ни кѣмъ и ни чѣмъ, кромѣ голоса своей собствен- ной совѣсти. Вогъ отъ чего,—огъ образа и подобія Бо- жія, заключеннаго въ насъ; очень. часто, нодъ вліяніемъ высшаго наитія, сами собою неудержанио просятся наружу блаГодатныя слезы умиленія, сокрушенія и скорби о сво- емъ грѣховномъ состояиіи, сама собою слагается па устахъ жаркая къ Богу молитва о сиасеніи души. Отъ образа и иодобія Божія, заключеннаго въ иасъ, умъ каждаго чело- вѣка, съ самыхъ раинихъ поръ своего развитія и про- бужденія сознанія до могилы нашей, стремится къ истинѣ, ищетъ ея среди тьмы разныхъ заблужденій и рѣдко встрѣчающихся проблесковъ свѣтлыхъ взглядовъ руководящейся собою самой человѣческой мыслн!Вѣчный образъ Божій, отпечатанный въ душѣ нашей, есть объ- ясиеніе того, огь чего душа моя, созерцая постоянпо кругомъ себя возникновеніе и уничтоженіе, смерть и рожденіе, помышляетъ о вѣчности,—иеиостижимой ею, ио- ражаюіцей и изумляющей ее,—но тѣмъ неменѣе глубоко сознаваемой и нредчувствуемой. Это чаяніе вѣчной жизни есть указаніе на то, что гіри самомъ началѣ Боіъ смврши не сотвори, (прем. 1. 13 ст), что послѣ паденія смертъ въ міръ вниде, что она есть въ мірѣ явленіе незаконное. . И чѣмъ сталъ теперь сотворенный по образу и по — 247 —