bp000001297

создавшаго насъ, другихъ законовъ, другихъ порядковъ, другихъ явленій,— совершенно противоположныхъ всему тому, что видимъ мы теперь на землѣ? Мой разумъ, освобождаясь отъ всякихъ предзанятыхъ мнѣній, и мое сердце, и затаенныя глубоко-глубоко въ иемъ, ннчѣмъ неистребимыя стремленія, все говоритъ мнѣ, что міръ долженъ былъ представлять другія явлеиія, что люди иначе должиы былидостигать блаженства, что не концемъ усилій человѣчества, а самымъ иачаломъ жизни его должно было быть это блаженство. Если брань и борьба между людьми составляетъ для нихъ необходимый законъ жизни, то откуда же въ человѣчес/гвѣ это вѣчное стремленіе къ покою и субботствоватю. (Евр. 4. 9. 10) къ радости шизглаголанной и неотъемлемой, (Іоан. 16. 22. 24.) от- куда въ немъ никогда не умолкающее и ни въ какія трудныя историческія эпохи ие исчезающее чаяніе того времени, когда люди не взалчутъ, ниоюе воюаждутъ, когда пе имать пасть на нихъ солнце, ниоюе всякгй зной, когда отъиметъ Богъ всяку слезу отъ очей ихъ (Апок. 7, 16, 17). Отъ злаго древа можетъ ли про- изойти плодъ добрый, изъ вражды и иесогласій можетъ ли явиться миръ и покой?.... Да, представленій и уповаиій лучшаго порядка вещей человѣкъ не могъ запмствовать у своей бѣдной, скудной добромъ и счастіемъ, теперешней жизни. Стремленія наши къ лучшему суть не что иное, какъ воспомиианіе о первобытныхъ райскихъ дняхъ, какъ постоянно продолжающійся плачь праотца нашего Адама иредъ дверьми заключеинаго рая. Человѣческая исторія должна иредставлять въ настоящее время грустиое бьгго- нисаніе, нолиое страпицъ позора и бѣдствій — ибо на- казывается оно теперь за свой первородиый грѣхъ:; но такой иорядокъ борьбы добра съ зломъ не есть необхо- — 245 —