bp000001297

— 229 — честія—Іорданской пустынѣ .—Вотъ основаніе истиннаго величія. Тогда какъ сердце юноши бываетъ еще такъ мягко, что каждый предметъ способенъ произвесть въ немъ глубо- кое внечатлѣніе, когда умъ еще не обремененъ ни суетными заботами, ни ложными призраками человѣческой мудрости,— склонность къ уеднненію, располагающая къ спокайной, полезной и благочестивой дѣятельности, кт. бѳсѣдѣ съ собственнымъ сердцемъ, съ собственною душею, — эта склонность служитъ какъ бы порукою будуіцаго совер- шенства и славы юноши. Конечно, уединеніе Іоанна не можетъ быть одинаково—общимъ для всѣхъ насъ примѣ- ромъ. Образъ жизни его былъ необыкновенный. Онъ носилъ одежду изъ верблюжьяго волоса, и опоясывался кожаннымъ поясомъ, и пищею его были —: акриды и дикій медъ ( 6). Онъ жилъ въ совершеномъ удаленіи отъ общества. Кто живетъ въ обществѣ, тотъ не можетъ быть строгимъ послѣдователемъ его. Но соблюдать блаторазумную умѣ- ренность въ пищѣ, скромность въ одеждѣ, удаляться отъ дурныхъ впечатлѣній, возбуждающихъ и развивающихъ пагубную склонность къ порокамъ,—пріучать себя, сколь- ко возможно, къ богомыслію и бдагочестивымъ упражнепі- ямъ,—такое подражаніе примѣру Іоанна ІІредтечи Христова возможно всегда и для всѣхъ. Оно ведетъ къ тому же совершенству. Можно спросить: «гючему Предтеча Христовъ такъ долго не вступалъ въ должность пророка? Святость жизни его была извѣстна во всей Іудеи. Отъ царя до послѣдняго раба всѣ удивлялись его добродѣтелямъ. Казалось бы, что при такомъ уваженіи каждое слово его имѣло бы силу; а счастіе братій его ужели не было для него дорого?» Такъ. Но святая жизнь развѣ не тоже ученіе? И какое слово ученія можетъ быть сильнѣе жизни? Предтеча, находясь еіце въ пустынѣ, былъ соѣтильникъ горящій и свѣтящігі С) Мѳ. з, 4.