bp000001297

— 1233 — Симону, именно—конецъ ХІІ-го и начало ХІІІ-го вѣ к а ,— было необыкновенно смутное и мрачное въ нашей отече- ственной исторіи. Усобицы и расири удѣльныхъ князей, казалось, достигли полнаго своего напряженія и ожесто- ченности. Дрались дяди съ племянниками, братья съ брать- ями, и даже дѣти съ отцами—изъ-за какого нибудь клочка земли, изъ-за города или изъ-за волости, которая казалась богаче и привольнѣе. Страсть къ своеволію и дракѣ до такой степени разрослась и въѣлась въ народный духъ, что каждый князь, какъ скоро чувствовалъ себя сильнѣе своего сосѣда, щиталъ какъ-бы законнымъ своимъ правомъ искать предлога къ ссорѣ, и придирался къ первому слу- чаю, чтобы начать кровопролитіе. Этаго страннаго для нашего времени и для нашихъ нравовъ образа дѣйствій не чужды были даже лучщіе повидимому князья того времени, извѣстные своимъ умственнымъ развитіемъ и даже хри- стіанскимъ направленіемъ жизни. Такъ силенъ духъ вре- мени и вѣка! Права и власть великаго князя существовали почти только по имени, хотя искателей кіевскаго престола было не менѣе прежняго. Но собственно—кто былъ силь- нѣе, у того й власти было больше. Андрей Юрьевичъ Воголюбскій лишилъ Кіевъ послѣднихъ признаковъ прежней его славы и величія. Взятый приступомъ и преданный трехдневному грабежу—Кіевъ палъ безвозвратио. Андрей не захотѣлъ даже въ немъ княжить, отдалъ его брату сво- ему Глѣбу, а самъ удалился на сѣверъ,—и власть велико- княжеская стала усиливаться н сосредоточиваться въ новои столицѣ Андреевой—во Владимірѣ на Клязьмѣ (*). Но ве- ликому князю Андрею не суждено было осуществить великую идею политическаго единства Россіи, къ которои не былъ еще подготовленъ ни народъ, ни тѣмъ болѣе князья русскіе. Господь приготовлялъ для сего страшное испытаніе всему Русскому народу, чтобы иутемъ непрерывныхъ потрясеніи ( ') Карамз. II, стран. 366, 367.