bp000001296

была открыта. Любимое заиятіе Его было— за книгой. Не было ничего сколько-нибудь замѣчатѳлыіаго не только в'ь отечественной, но и въ инострашіыхъ литературахъ, чего бы Онъ не прочнталъ, чего бы Онъ не изучилъ.— Онъ любилъ писать замѣтки о прочитанномъ, о слышан- номъ, о видѣкномъ. Читая ихъ нельзя не удивляться свѣтлому уму , я с ііы м ъ , вѣрпьшъ и мѣткпмъ МЫСЛЯМІ» Цесаревича. Меяіду ними не мало такихъ, которыя не­ вольно изумляютъ читателя: такъ много опытности и знаній въ такихъ юныхъ лѣтахъ! Эти замѣтки—достояніе русской исторііі... Будетъ время, когда Русь узнаетъ ихъ— и тогда еще больше оцѣшітъ Того, кого теперь потеряла... Покойный Цесаревичъ любилъ Русь, какъ иѣжный сынъ, Онъ радъ былъ душу свою положить за нее; какимъ же отцомъ былъ бы Онъ для этой Руси, когда бы сталъ на стражѣ православиаго народа? Всякому русскому тяжела страшная потеря, всякому русскому велико постигшее насъ общее горе; оно еще тяжелѣй тѣмъ, которые имѣли счастіе лично знать покой- наго Цесаревича. Но кто можетъ измѣрить то горе, ко- торымъ поражены Родители Почившаго? Всякому человѣку страшно терять взрослаго, любимаго сына; такого горя нельзя выразить: только хоропившіе взрослыхъ дѣтей могутъ понять его. Но оно все-таки не можетъ быть мѣриломъ горя, поразившаго родительское сердце того Отна, которому Владѣтель міровъ усыновилъ семьдесятъ милліоновъ людей. Въ покойномъ Цесаревичѣ Государь нриготовйлъ Себѣ такого Преемника, который, по выра- женію древняго нашего лѣтописца, «держалъ бы Русское Царство честно и грозно, бороня отчину свою отъ силь- ныхъ враговъ»... Онъ, Сѣятель добра на пажитяхъ Рос- сіи, нриготовйлъ доблесгнаго Жнеца тѣхъ плодовъ, которые