bp000001296

вича Васильчикова, которымъ открылись сужденія соб- ранія сельскихъ хозяевъ въ Петербургѣ. Можетъ быть и есть значительная доля такихъ читателей, но нижепод- писавшійся увѣренъ, что гораздо больше найдется людей, которые съ сердечнымъ прискорбіемъ читали это сообще- ніе князя Васильчикова, особенно потому, что оно нашло себѣ еочувствіе въ цѣломъ Обществѣ, составлявшемъ соб- раніе сельскихъ хозяевъ, и не встрѣтило ни одного голо­ са, который бы возсталъ за истину. Г. М—чъ пишетъ: «Своеобразное и трезвое воззрѣніе нашего почтеннаго соч­ лена (т. е. князя Васильчикова) на предметъ заслуживаетъ, по нашему мнѣнію, особеннаго вниманія въ настоящую минуту, когда такъ осязательно начинаетъ чувствоваться разладъ между заданными теориями и нташею дѣйствитель- ностію». Въ этихъ словахъ мы видимъ невольную, но вѣр- ную оцѣнку мнѣнія князя Васильчикова. Это именно т а ­ кое мнѣніе, которое есть не болѣе, какъ заданная теорія, и которое—въ разладѣ съ истинною и разумною дѣйстви- тельностію, которое приписьнваетъ печальныя явленія та- кимъ причинамъ, отъ которыхъ они вовсе не зависятъ. Трезвое, по мнѣнію Г. М—ча, мнѣніе кннязя Васильчикова кажется намъ нетрезвымъ уже потому, что князь Василь- чиковъ самъ затрудняется опредѣлить съ точностію то яв- леніе, о которомъ хочетъ говорить. «Я, говоритъ князь Василъчиковъ, затрудняюсь опредѣлить это явленіе съ по­ ложительною точностію: я назову его распущенностію нравовъ и сравню съ тяжелымъ похмѣльемъ, наступающимъ послѣ краткаго разгула. Мы переживаемъ рѣшителъный и опасный кризисъ, опаснньнй тѣмъ болѣе, что главныя при­ чинны его, повидимому, ускользаютъ отъ нашего внимания.» Далѣе князь Василъчиковъ замѣчаетъ , что разстройство сельскаго хозяйства во всѣхъ слояхъ нашего земскаго об­ щества несправедливо приписывать исключительно какимъ либо событіямъ или внѣшнимъ мѣрамъ; онѣ исходятъ изъ