bp000001166

— 84 — званіе къ пастырству, конечно, желательно, но ограничиваться только имъ однимъ и закрывать дверь пастырства для другихъ—это было бы какъ бы недовѣріемъ къ Божественной благодати. И я увѣренъ, что Божественная благодать можетъ увлекать силой,—однихъ она привлека­ етъ къ пастырству по призванію, а другихъ и просто заставляетъ. Въ исторіи христіанства мы в'идимъ примѣръ апостола Павла, котораго благодать Божія заставила идти путемъ инымъ.—Но я соглашаюсь съ возражавшими раньше, что Вы недостаточно ясно оттѣнили личность Іоанна Кронштадтскаго, какъ пастыря, не указали, въ чемъ заключается секретъ его той притягательной силы, какую покойный о. протоіерей имѣлъ въ отношеніи простого народа и интеллигенціи. А въ жизни отца Іоанна Кронштадтскаго и въ твореніяхъ отцовъ Церкви эта сила пастырства прекрасно изъяснена, и о. Іоанномъ Кронштадтскимъ она вполнѣ осуществлена въ жизни. Изъ святыхъ отцовъ по вопросу о важности пастырства Вы приводили по преимуществу Іоанна Златоу- стаго. Но у него нѣтъ психологіи пастырства. Наилучше психологія пастырства изображена у Іоанна Лѣствичника въ концѣ его труда „Лѣствица". По словамъ Іоанна Лѣствичника, пастырь есть епископъ собственнаго ума и архіерей собственнаго сердца, т. е. онъ долженъ очистить свой умъ отъ дурныхъ помысловъ и заблужденій и вперить ко Христу, чтобы всегда жить богомысліемъ, мыслію о страданіяхъ и заслугахъ Христа, чтобы парить горѣ. Это стремленіе горѣ всегда было у.’о. Іоанна Кронштадтскаго. Онъ всегда держалъ свой умъ предъ Гос­ подомъ и всегда, какъ Авраамъ, могъ сказать: „Господи, я хожу предъ Тобою" (Быт. XXIV, 40). Онъ былъ и архіереемъ сердца, т. е. всегда въ сердцѣ у него совершалась молитва и служеніе Богу. Такимъ об­ разомъ, чистота ума и молитвенное состояніе сердца и составляютъ основ­ ное, кардинальное и коренное условіе истиннаго пастырства. Все это мы и видимъ у о. Іоанна Кронштадтскаго, все это составляло ту силу, кото­ рую наблюдали въ его жизни и которую мы видимъ въ его сочиненіяхъ. Вы указали на общественную дѣятельность Іоанна Кронштадтскаго. Эта дѣятельность явилась послѣ и была слѣдствіемъ того, что появился из­ бытокъ средствъ, который онъ и возвращалъ міру. Прежде же всего это былъ служитель духа, носившій въ себѣ престолъ Божій. Въ ука­ занномъ мною и заключается отличительная черта нашего пастырства. Тутъ есть и состраданіе къ народу и любовь къ паствѣ и то, что особенно требуется отъ пастыря, сораспинаться со своими прихожа­ нами. Пастырь живетъ своею паствой, дышетъ ею, то, что апостолъ Павелъ изобразилъ словами: „Я снова въ мукахъ рожденія, доколѣ не изобразится въ васъ Христосъ" (Гал. IV, 19).—Далѣе, въ своемъ докладѣ Вы смѣшивали пастырство и священство. Какъ Вы понимаете то и другое? Свящ. П . Линицкій. Я различалъ три вида, три момента въ дѣя­ тельности пастыря: священникъ какъ учитель, какъ совершитель та­ инствъ и какъ пастырь. Пастырство понималъ я въ смыслѣ духовнаго