bp000001166

— 61 — правильное. Мы вѣруемъ, что Богъ воплотился со всѣми свойствами— всевѣдѣніемъ, всемогуществомъ, воплотился полно, и только при этомъ условіи догматъ о воплощеніи и воскресеніи имѣетъ смыслъ. Разъ Хри­ стосъ не былъ Богомъ, тогда страданія Его не имѣютъ универсальнаго значенія и догматъ объ искупленіи не получаетъ убѣдительности. Очень жаль, что мы не изучаемъ богослужебныхъ книгъ. Тамъ эта мысль проведена довольно ясно. Въ богослуженіи на недѣлю Ѳомину читаемъ: „и Тебе таящагося Бога". Значитъ, Іисусъ Христосъ былъ истиннымъ Богомъ, но Божество таило себя, и въ богослужебномъ текстѣ дальше объясняется почему: иначе никто изъ смертныхъ не могъ бы устоять. Поэтому то Онъ и скрылъ Себя, чтобы сила Божества не убила чело­ вѣчества.—Это одно замѣчаніе. Далѣе, дѣло воплощенія Господа Іисуса Христа представлено проповѣдникомъ также неправильно. Проповѣд­ никъ объ Іисусѣ Христѣ выражается такъ: „Я иду“, „Я желаю обно- вить“. Съ точки зрѣнія библейской такія выраженія неправильны. Въ посланіи къ Евреямъ читаемъ: „Тогда Я сказалъ: вотъ, иду, какъ въ началѣ книги написано о Мнѣ, исполнить волю Твою, Боже“ (X, 7). Дѣло искупленія и воплощенія прежде всего дѣло Бога Отца, а Сынъ Божій является посланнымъ, исполнителемъ воли Бога Отца. „Такъ возлюбилъ Богъ міръ, что отдалъ Сына Своего Единороднаго, дабы всякій, вѣрующій въ Него, не погибъ, но имѣлъ жизнь вѣчную" (Іоан. III, 16). „Онъ, будучи образомъ Божіимъ, не почиталъ хищеніемъ быть равнымъ Богу... смирилъ Себя, бывъ послушнымъ даже до смерти, и смерти крестной" (Филип. II, 6—8). Выраженія, употребленныя о. Васи­ ліемъ, ереси не заключаютъ, но оставляютъ въ тѣни участіе въ нашемъ искупленіи Святой Троицы, а это ужъ взглядъ протестантовъ,—Затѣмъ у о. Василія есть мысли христіанскаго соціализма. Онъ говоритъ, что Христосъ принялъ образъ нищеты для того, чтобы стать аі рагі съ бѣдняками, чтобы внѣшне сплотиться съ ними. Іисусъ Христосъ при­ нялъ зракъ раба не потому, что хотѣлъ какъ бы поддѣлаться къ ра­ бамъ, но принялъ этотъ образъ потому, что онъ былъ знакомъ самаго глубокаго послушанія, какое Іисусъ Христосъ проявилъ въ отношеніи къ волѣ Бога Отца. Онъ принялъ этотъ образъ потому, что хотЪлъ смирить Себя до самой послѣдней степени, а не имѣя въ сиду стать на сторону бѣдняковъ, какъ большинства. Подобнаго рода мысль про­ повѣдника является искусственной, а въ христіанствѣ нѣтъ никакой искусственности, поддѣланности; все въ немъ искренно, чисто и всегда дѣйственно и живо. Вотъ эти мысли я и хотѣлъ высказать о. Василію. Но чувства въ его проповѣди добрыя, хорошія.—Я нѣсколько не по­ нимаю „брани", возникшей между о. Ректоромъ и Преосвященнымъ Евгеніемъ. Я не понимаю, почему о. Ректоръ настаиваетъ, чтобы пропо­ вѣдь на день Рождества Христоза носила чисто догматическій характеръ. Прот. А . Васильевъ. Разрѣшите, Владыко, мнѣ войти въ эту „брань". Дѣйствительно, о. Ректоръ высказался довольно настойчиво, что на день Рождества Христова проповѣдь должа носить догматиче­ скій характеръ. Тема проповѣди въ этотъ день должна имѣть своимъ