bp000001165

— 502 — сочувствіе! У тебя всегда мы находили доброе слово, отеческій совѣтъ и утѣшеніе въ нашихъ школьныхъ огорченіяхъ. Къ тебѣ мы шли не какъ къ начальнику, а какъ къ родному близкому человѣку, лишь бо­ лѣе насъ умудренному житейскимъ опытомъ, и ты всегда такъ близко принималъ къ сердцу наши скорби и радости, тебя такъ сильно вол­ новали событія нашей школьной жизни... Быть можетъ иногда наши добрыя, сердечныя отношенія омрачались, быть можетъ мы иногда до­ ставляли тебѣ огорченіе, какъ это часто бываетъ и въ семьѣ. Теперь мы просимъ у тебя прощенія. Знай, дорогой наставникъ, добрая память о тебѣ долго будетъ жить въ нашихъ сердцахъ. Она будетъ какъ бы надгробнымъ памятникомъ любимому учителю отъ признательныхъ учениковъ. Самой же лучшею благодарностью почившему съ нашей стороны послужатъ наши, совмѣстно съ церковію, молитвы о упокоеніи его души со духи праведныхъ скончавшихся. Будемъ же просить Гос­ пода, да вселитъ его въ селеніяхъ праведныхъ, въ нѣдрахъ Авраама упокоитъ и съ праведными сопричтетъ. Аминь. Рѣчь, произнесенная при отпѣваніи И. Г. Левкоева воспитан­ никомъ семинаріи С. Авдаковымъ. Незабвенный наставникъ! Пять дней тому назадъ, когда ты,—недвижимый теперь и безды­ ханный,—еще лежалъ на одрѣ тяжкой болѣзни, услышали мы печаль­ ную вѣсть о роковой перемѣнѣ въ состояніи твоего здоровья. Всѣхъ охватило чувство глубокой и искренней печали. Намъ хотѣлось помочь тебѣ, чѣмъ-нибудь облегчить твои страданія. Мы поспѣшили въ храмъ помолиться о твоемъ выздоровленіи. Но увы!.. Вопросъ о томъ, быть или не быть тебѣ съ нами, уже былъ рѣшенъ. Ты уже внималъ Божію гласу: „пріиди ко Мнѣ труждающійся и обременный"... и вотъ... свер­ шилось! Предъ нами бездыханный твой прахъ. Глубокою скорбью объ­ яты наши сердца... Мы не будемъ уже ощущать обаятельной простоты и ласки твоей, не услышимъ сердечныхъ бесѣдъ твоихъ Братья товарищи! Приступимъ ко гробу почившаго, дорогого на­ шего наставника и съ чувствомъ глубокаго сокрушенія будемъ неот­ ступно взывать къ нему: преподай намъ, учителю, послѣднія прощаль­ ныя наставленія, скажи намъ изъ гроба твои священные завѣты"... Онъ молчитъ. Смерть леденящими руками сковала его уста. Но... самый этотъ гробъ, эти торжественно-печальныя, глубоко—трогательныя ми­ нуты для насъ поучительны... Посмотрите на сѣдины, окаймляющія блѣдное чело, лежащаго во гробѣ. Развѣ онѣ не научаютъ насъ тру­ довой, до гробовой доски трудовой жизни. Посмотрите на это мерт­ венно-блѣдное лицо. Развѣ оно не воскрешаетъ въ нашей памяти рѣд­ кой простоты и сердечности, привѣтливости и незлобія, истинной гуманности наставникамъ любовью дававшаго намъ совѣты и разъясненія? Посмотрите на эту скорбь окружающихъ смертный одръ его, уви­ тый цвѣтами и вѣнками—знакомъ горячей любви къ нему.