bp000001165

— 498 — осторожное слово, окрикъ, можетъ вызвать цѣлую бурю, создать по­ жаръ, при тушеніи котораго приходится часто считаться съ многочис­ ленными жертвами. Иванъ Григорьевичъ ко многимъ изъ учащихся обращался на „ты“, въ случаѣ какихъ-нибудь дисциплинарныхъ неисправ­ ностей выговаривалъ ученикамъ иногда и въ очень сильныхъ выраже­ ніяхъ, и между тѣмъ никогда такое отношеніе инцидентовъ не созда­ вало. Всѣ знали, что все это дѣлалось Иваномъ Григорьевичемъ по душевной простотѣ, по сердечному расположенію, и къ выговариваніямъ его относились, какъ къ родительскимъ внушеніямъ. Такъ смотрѣли на Ивана Григорьевича и родители учащихся. Насколько извѣстно, онъ постоянно былъ заваленъ всякаго рода просьбами и порученіями по надзору и хлопотамъ за ихъ дѣтей. И неудивительно, что смерть Ивана Григорьевича,—какъ извѣстно пишущему эти строки,—встрѣчена была съ глубокою скорбью всѣмъ духовенствомъ епархіи. Въ лицѣ Ивана Григорьевича оно лишилось добрѣйшаго руководителя и наставника своихъ дѣтей. Такимъ же простымъ, сердечнымъ былъ Иванъ Григорьевичъ и въ товарищескомъ кругу, среди своихъ сослуживцевъ и знакомыхъ. Можно сказать даже больше: онъ былъ душею товарищескаго кружка. Его по­ разительная наблюдательность, картинный народный языкъ, неизсякае­ мый юморъ дѣлали его незамѣнимымъ собесѣдникомъ въ товарище­ скихъ бесѣдахъ, и корпорація Владимірской духовной семинаріи долго еще будетъ вспоминать его бытовые разсказы изъ прошлаго, повѣство­ ванія изъ своихъ собственныхъ прошлыхъ лѣтъ, въ которыхъ Иванъ Григорьевичъ не щадилъ и самого себя и создавалъ картины, блещущіе и богатствомъ юмора, и занимательностью фабулы. Разсказъ Ивана Гри­ горьевича „Протодіаконъ", напечатанный въ послѣдніе годы въ „Исто­ рическомъ Вѣстникѣ", даетъ до нѣкоторой снепени представленіе о богатыхъ дарованіяхъ покойнаго въ этой области. Разсказъ составленъ на основаніи семейныхъ воспоминаній, богатъ бытовыми картинами и написанъ тѣмъ образнымъ народнымъ языкомъ, которымъ говоритъ еще деревня, не тронутая сторонними фабричными вліяніями. Товарищи цѣнили и уважали Ивана Григорьевича, конечно, не за одну только его общительность. Какъ говорилось уже выше, покойный былъ въ высшей степени сердечный и добрый человѣкъ. Такимъ онъ являлся не только въ отношеніи къ своимъ роднымъ и многочислен­ нымъ родственникамъ, но и ко всѣмъ своимъ знакомымъ и вообще къ людямъ. При своемъ добросердечіи, онъ не могъ равнодушно видѣть страданій другихъ и, гдѣ могъ, облегчалъ ихъ и словомъ, и дѣломъ. Со смертію Ивана Григорьевича сошла въ могилу крупная педа­ гогическая сила, представитель старыхъ преподавательскихъ традицій, которыя въ настоящее время очень часто забываются, очень часто ка­ жутся странными, но за которыми необходимо признать великія заслуги для нашей духовной школы, какъ за имѣющими немало хорошихъ сто­ ронъ. Одной изъ такихъ сторонъ была близость учащихъ къ учащимся,