bp000001165

— 40 — Погребеніе усопшаго совершено было 31 іюля. Въ 8 '/о часовъ начался выносъ тѣла, который совершали дѣти усопшаго и двое изъ его внуковъ. Народъ стоялъ по обѣимъ сторонамъ пути ко храму. По внесеніи въ храмъ, литургію совершили два сына и два внука. Во время литургіи и отпѣванія произнесены были рѣчи дѣтьми усопшаго. Тѣло о. Іоанна положено въ церковной оградѣ. Чрезъ двѣ недѣли скончалась и его супруга—страдалица слѣпая, лежавшая въ разслабленіи нѣсколько лѣтъ.... Доброе имя почившаго пастыря на долго останется въ сердцахъ его пасомыхъ, и да не угаснетъ ихъ горячая молитва о спасеніи его души! Навѣрно, не оставятъ своими молитвами покойнаго и всѣ знавшіе его! „Упокой, Господи, душу раба твоего со святыми, идѣже нѣсть болѣзнь, ни печаль, ни воздыханіе, но—жизнь безконечная! “ Священникъ Александръ Цвѣтковъ. Простыя рѣчи о проповѣди епископа Михаила (Грибановскаго). „У меня нѣтъ дара слова",- говорятъ иногда призванные къ пастыр­ ству, т.-е. учительству.—Изъ меня проповѣдника не выйдетъ,—я косноязы­ ченъ, какъ Моисей. Пусть проповѣдуютъ Аароны“. „А если ораторы,—по пословицѣ,—не родятся, а дѣлаются, то мнѣ нѣтъ времени изучать это сложное искусство1. И успокоившись на этомъ признаніи своей безталанности, молчатъ или читаютъ по бумажкѣ то, что соберутъ на чужихъ нивахъ. Но что пользы отъ этого мертваго слова? Конечно, хорошо прочитать доброе чужое. Что, напримѣръ, лучше проповѣдей великихъ отцовъ? И при стараніи можно извлечь изъ нихъ подходящее для нашихъ слушателей. Однако, это будетъ чтеніе. Души пасомыхъ желаютъ слушать живое слово живого человѣка,—бесѣду о ихъ душевныхъ недугахъ и боляхъ. Такое слово, въ которомъ чувствуется, что оно для нихъ назначено отвѣчаетъ на ихъ духовные запросы, продиктовано знакомствомъ съ ихъ жизнью. Правда, не вѣрится, что есть люди, которые не могутъ научиться говорить. Мы знаемъ проповѣдниковъ почти въ буквальномъ смыслѣ косно­ язычныхъ, которые запинаются и поправляются чуть не на каждомъ словѣ. И, однако, слово ихъ внимательно слушаютъ и простецы, и ученые богословы. Не очень давно умеръ профессоръ русской исторіи. Онъ былъ когда- то заика, но даже, освободившись долгой работой надъ собою отъ заиканія, онъ не освободился отъ нѣкоторыхъ слѣдовъ старой болѣзни: онъ часто повторялъ одно и то же слово, сразу два-три раза. И, однако, даже самый недостатокъ его придавалъ особую прелесть его слову, и онъ считался выдающимся ораторомъ.