bp000001165

— 258 — желанія противопоставить этимъ гнуснымъ нѣмецкимъ варварствамъ— гуманныя и культурныя отношенія Россіи къ военно-плѣннымъ. Какъ австрійскій подданный, я былъ взятъ въ Андижанѣ подъ стра­ жу и заключенъ въ арестный домъ вмѣстѣ съ другими нѣмецкими и австрій­ скими подданными. Начальник ь уѣзда, полковникъ Бржицкій, который прибылъ въ арест­ ный домъ по дѣламъ службы, своимъ культурнымъ обхожденіемъ съ нами расположилъ всѣхъ насъ къ себѣ. И вообще не только никакихъ намековъ на притѣсненія или, тѣмъ болѣе, угрозы, мы здѣсь не видѣли, но, наоборотъ, чувствовали, что мы находимся среди культурныхъ людей1. А заботливость русскаго солдата о своихъ собратьяхъ способна вы­ зывать слезы умиленія. Можетъ быть никогда война не устанавливала такихъ довѣрчивыхъ и братскихъ отношеній между офицерами и солдатами, какъ теперь. Раненые офицеры со слезами на глазахъ разсказываютъ о той самоотверженной заботливости, какую проявляютъ солдаты по отно­ шенію къ своимъ начальникамъ. Помимо присущей русскому человѣку доброты и мягкости, здѣсь обнаруживается со стороны солдата глубокое сознаніе того, что въ боевомъ дѣлѣ каждый офицеръ представляетъ болѣе цѣнную единицу, чѣмъ рядовой солдатъ. Вотъ сообщеніе одного офицера: Какъ то я со своимъ взводомъ наступалъ на самый центръ непрія­ тельскаго окопа. Впереди была небольшая горка. До нея идти было хоро­ шо, но за ней было совершенно ровное поле съ небольшимъ скатомъ въ сторону непріятеля. Этотъ скатъ съ близкаго разстоянія обстрѣливался не только ружейнымъ, но и пулеметнымъ огнемъ. Дошли до горки и за ея гребнемъ залегли передохнуть. По тому, какъ съ короткимъ ззыканіемъ летѣли пули и ложились впереди на про­ тивоположный скатъ, который намъ предстояло пройти, казалось, что вся­ кій, кто посмѣетъ высунуться впередъ, будетъ убитъ или раненъ. А между тѣмъ идти нужно. Нужно было пройти это поле смерти. — Братцы, обращаюсь я къ солдатамъ, этотъ скатъ будемъ перебѣ­ гать по одному... Я перебѣгу первый. Когда одни перебѣгаютъ, остальнымъ стрѣлять. — Никакъ нѣтъ, ваше благородіе,—загудѣли солдаты, вы оставай­ тесь сначала перебѣжимъ мы., Мѣсто опасное, сейчасъ онъ стрѣляетъ во всю, а потомъ, когда всѣ перебѣгутъ, онъ будетъ стрѣлять по новой по­ зиціи и здѣсь будетъ легче... И не я одинъ, а многіе отмѣчаютъ ту удивительную готовность са­ мопожертвованія, которую проявляютъ наши солдаты по отношенію къ офицерам!. Русскій солдатъ—чудный солдатъ. Съ нимъ легко идти на какого угодно врага... Доброта русскаго солдата особенно ярко проявляется по отношенію къ дѣтямъ. Это обще-русская черта, отмѣченная Достоевскимъ, который подмѣтилъ ее даже въ людяхъ, нравственно опустившихся. Дѣти даже и