bp000001165

— 231 — Послали лазутчиковъ, и тѣ принесли грустное извѣстіе. Нѣмцы вта­ щили пулеметы на колокольню костела, установили ихъ въ амбразурахъ и, создавъ такимъ образомъ своеобразную крѣпость, грозили задержать насъ надолго. Собственно, положеніе было не такъ ужъ плохо: достаточно двухъ­ трехъ выстрѣловъ шрапнелью, чтобы колокольня рухнула, но... этого-то и нельзя было сдѣлать: мы не стрѣляемъ въ церкви. Приходилось, слѣдовательно, ждать ночи и терять драгоцѣнное время для того, чтобы атаковать подъ покровомъ темноты. Солдаты нервничали: врагъ былъ подъ рукой, а взять его нельзя. Подошла наша артиллерія. Наводчики умоляли разрѣшить „дернуть" нѣмца, но командиръ батареи помнилъ приказъ и только сердито отма­ хивался. Въ этотъ моментъ къ нему подошелъ лучшій наводчикъ въ батареѣ, бойкій ярославецъ Никита Мокрыхъ. — Разрѣшите, ваше высокородіе, мнѣ навести орудію, такъ што я потрафлю въ окно-съ, и пулеметы замолчатъ-съ. — Да вѣдь ты, идолъ, въ стѣну засадишь? Ярославецъ обидѣлся: — Никакъ нѣтсъ-съ, какъ можно, мы понимаемъ. — Ну, смотри, если что, такъ я тебя... — Не извольте безпокоиться, мы въ секунду-съ. Навели орудіе, провѣрили прицѣлъ, выстрѣлили. Дѣйствительно, съ математической точностью снарядъ попалъ въ нижнюю амрбразуру колокольни. Пулеметъ, находившійся тамъ, замолчалъ. Когда мы дошли и заняли деревню,то въ костелѣ оказалась конюшня, которую устроилъ нашъ „высококультурный" противникъ. („Гол. Москвы1). Редакторъ Н. Малицкій.