bp000001165

— 129 — сано въ 1837 г., а послѣднее въ 1841-мъ,—почти наканунѣ смерти поэта. Здѣсь, повидимому, простымъ описаніемъ природы, дана, однако, такая: картина, которая производитъ глубокое религіозное впечатлѣніе. Поэтъ вѣрилъ въ „блаженство безгрѣшныхъ духовъ подъ кущами райскихъ садовъ1*,—слышалъ Ангельское пѣніе „о Богѣ Великомъ**,—поэтъ чувствовалъ въ себѣ связь съ инымъ міромъ, съ вѣчностью, онъ глубокоі вѣритъ, что „иная есть страна“ и стремится въ эту страну; онъ убѣжденъ, что „понятье о небесномъ намъ дано'*, и съ особенною чуткостью при­ слушивался къ звукамъ неба, которыхъ „замѣнить ему не могли скучныя пѣсни земли1*. Поэтъ готовъ былъ отдать за эти зовы небесъ „все, что даръ земной“, и скорѣе перейти въ этотъ иной міръ: „давно пора мнѣ міръ увидѣть новый**, заявляетъ онъ. Лермонтовъ всегда чувствовалъ ря­ домъ съ собой присутствіе этого новаго высшаго міра. Богъ, небо, Ангелы, рай, адъ, демонъ—вотъ предметы, съ которыми сроднилось его поэтическое воображеніе: „хранится пламень неземной со дней младенчества во мнѣ“, говоритъ поэтъ. Въ часы возвышенныхъ мечтаній душа поэта стремится ввысь, поэту внятенъ „горній Ангеловъ полетъ**, онъ видитъ „рай земли, куда слетаются Ангелы". „Это съ необходимостью говоритъ о томъ, что Лермонтовъ принадлежалъ къ числу немногихъ избранныхъ душъ, для которыхъ еще здѣсь на землѣ приподнялась завѣса вѣчности, такъ что онѣ могли смѣло заглянуть въ недоступный для обыкновенныхъ людей міръ... Такія души всегда являются религіозными** (Шуваловъ. Религія Лер­ монтова). Таковъ несомнѣнно и былъ поэтъ. Проф. Ключевскій считаетъ даже .Лермонтова такимъ поэтомъ-художникомъ, который является выразителемъ нашего русскаго національнаго религіознаго настроенія. „Поэзія Лермонтова, пишетъ онъ, освобождаясь отъ разочарованія, навѣян­ наго жизнью свѣтскаго общества, на послѣдней ступени своего развитія близко подошла къ русскому національному религіозному настроенію... становилась художественнымъ выраженіемъ того стиха молитвы, который служитъ формулой русскаго религіознаго настроенія; „да будетъ воляТвоя**. Никакой христіанскій народъ своимъ бытомъ, всей своей исторіей, не прочувствовалъ этого стиха такъ глубоко, какъ русскій, и ни одинъ рус­ скій поэтъ доселѣ не былъ такъ способенъ глубоко проникнуться этимъ народнымъ чувствомъ и дать ему художественное выраженіе, какъ Лермон- товъ“ (Грусть. Памяти М. Ю. Лермонтова, 15 іюля 1841 г.). Мало жилъ поэтъ! Теперь ему было бы 100 лѣтъ. Хотя и рѣдко, но люди такого возраста встрѣчаются, встрѣчаются и старше. Поэта пе­ режили его чудныя произведенія, переживутъ они и насъ,—вмѣстѣ съ нами, нашими дѣтьми, внуками... пойдутъ они въ невѣдомыя дали вѣковъ. Въ своихъ произведеніяхъ поэтъ оставилъ намъ завѣты.—Какъ подходитъ одинъ изъ нихъ къ тому, что переживаетъ сейчасъ наша родина! Будетъ время,—пишетъ поэтъ, Бранное житье; Смѣло вдѣнешь ногу въ стремя И возьмешь ружье.,,