bp000001165

— 744 — крѣпостная артиллерія, а они все шли и шли, напирали густыми сомкнутыми колоннами, давили своей массой, задніе толкали переднихъ, и не было, не могло быть возврата назадъ, ибо, въ случаѣ отступленія отступавшіе безжалостно разстрѣливались своими же пушками, преду­ смотрительно расположенными въ тылу наступавшихъ. Тысячи, десятки тысячъ людей посылались на вѣрную смерть, шли въ бой, на приступъ, заранѣе обреченные на неизбѣжную гибель, и отлично знали это, но всетаки шли и умирали, составляли изъ своихъ тѣлъ горы труповъ, такъ что не было уже мѣста для павшихъ, и они, сраженные на смерть, оставались въ стоячемъ положеніи: мертвецы поддерживали мертвецовъ, а черезъ головы этой арміи труповъ въ безумномъ слѣпомъ отчаяніи двигались живые, чтобы увеличить собой армію мертвыхъ. Міръ не видалъ еще ничего подобнаго. Если это можно назвать героизмомъ, то это героизмъ—не человѣ­ ческій, не сверхчеловѣческій, а именно не человѣческій, подобный слѣпой разнузданной стихіи, или столь же слѣпому инстинкту животныхъ. Крысы и гусеницы саранчи, переходя рѣки, дѣлаютъ обыкновенно мостъ изъ своихъ тѣлъ и массами гибнутъ подъ водой, образуя такимъ образомъ мостъ, по которому движутся остальныя. Такъ точно дви­ жутся и нѣмцы. Воины муравьевъ и термитовъ лишены зрѣнія, для того, чтобы они не видѣли опасности, не знали страха, а умѣли и знали лишь одно—убивать и умирать. Воины нѣмцевъ похожи на этихъ муравьевъ и термитовъ. Это сравненіе,—не парадоксъ, а живой фактъ, выхваченный изъ кровавой дѣйствительности нашихъ дней. И въ этомъ таится тотъ новый еще ужасъ, который несетъ съ собой Германія—побѣдительница. Мы всѣ давно уже знаемъ, что она несетъ съ собой порабощеніе народамъ, попавшимъ подъ ея иго. Но ' теперь мы знаемъ и видимъ еще и другое, что она несетъ также обезчеловѣченіе человѣка, обезличиваніе личности, превращеніе личности въ бездушную машину, въ мертвое орудіе своего государственнаго Молоха. Личность человѣка растворяется и исчезаетъ въ безразличномъ, безликомъ множествѣ. Такова внутренняя сущность германской культуры, сущность того, что несетъ она міру. И вотъ почему, несмотря на видимый блескъ этой культуры, міръ не хочетъ признать Германіи-побѣдительницы, не хочетъ допустить ея торжества. Вотъ почему Германія нынѣ такъ одинока и изолирована въ цѣломъ мірѣ, нигдѣ не имѣя друзей и вездѣ возбуждая лишь ненависть и недоброжелательство къ себѣ. (Изъ „Церк. Вѣсти.“, № 35).