bp000001165

— 86 - также послалъ прошеніе объ увольненіи. Зашла рѣчь о томъ, гдѣ ему продолжать образованіе: бабушка мечтала о Франціи, отецъ о Германіи. Между тещею и зятемъ начались переговоры,—для Михаила Юрьевича вопросъ былъ поставленъ ребромъ—отецъ или бабушка?! Сынъ хотѣлъ было уѣхать съ отцемъ, но бабушка упрекнула внука въ неблагодарности, плакала и даже слегла, въ постель. Ея слезы и скорбь вызвали глубокую жалость въ чувствительномъ сердцѣ юноши. Его стала терзать мысль, что, рѣшившись ѣхать съ отцемъ, покидая старушку, онъ отнимаетъ у нея отраду послѣднихъ дней ея. Она дала ему воспитаніе, ей онъ обязанъ уходомъ въ дѣтствѣ, богатствомъ—всѣмъ, кромѣ жизни... Ему казалось, что въ нѣсколько дней онъ приблизилъ бабушку къ могилѣ, что онъ неблагодаренъ къ ней... Свои сомнѣнія онъ высказалъ отцу. Отецъ же, ослѣпленный негодованіемъ на тещу, ничего не хотѣлъ слышать, сѣтовалъ на сына... Семейная драма дошла до высшаго предѣла,—въ концѣ концовъ Лермонтовъ по прежнему остался у бабушки, отецъ уѣхалъ. Юрій Петро­ вичъ вскорѣ послѣ этого скончался. Вся эта, пережитая Лермонтовымъ, семейная драма оставила глубокій слѣдъ въ его характерѣ. Лермонтовъ ушелъ въ себя, замкнулся, сосредоточился,—сталъ скрывать отъ людей все то, что было ему особенно близко и свято. Къ бабушкѣ поэтъ до конца жизни сохранялъ сыновнее почтеніе и уваженіе, оказывалъ вниманіе,—но замѣчательно, что въ то время, какъ отцу Лермонтовъ посвятилъ нѣ­ сколько стихотвореній, ничего подобнаго нельзя найти въ его произведе­ ніяхъ по отношенію къ бабушкѣ. Дальнѣйшее образованіе Лермонтова продолжалось не заграницей, какъ мечтали бабушка и отецъ, а въ Мо­ сковскомъ университетѣ, куда поэтъ былъ зачисленъ въ 1830 г. на словес­ ный факультетъ, Въ университетѣ Лермонтовъ, по разсказу его то­ варища (Вистенгофа), занималъ обособленное мѣсто, друзей не имѣлъ. Однако къ этому сообщенію надо относиться съ осторожностью. Въ драмѣ Лермонтова „Странный человѣкъ" Владиміръ Арбенинъ, подъ кото­ рымъ авторъ изобразилъ себя самого, ведетъ дружбу со студентами. По всей вѣроятности и Лермонтовъ въ университетѣ, какъ это было и послѣ, сходился лишь съ немногими избранными, а для остальныхъ былъ холоденъ и недоступенъ. Нельзя тѣмъ болѣе думать, что изъ гордости или презрѣ­ нія къ людямъ, какъ утверждаетъ Вистенгофъ, держался Лермонтовъ въ сторонѣ отъ своихъ товарищей,—нѣтъ, въ общемъ поэтъ былъ юноша добрый, обладавшій нѣжнымъ любвеобильнымъ сердцемъ, крайне впечатли­ тельный; его нелюдимое и угрюмое поведеніе въ университетѣ объясняется отчасти тѣмъ, что поэтъ переживалъ какъ разъ въ эти годы (1829—1831) тяжелый нравственный и умственный кризисъ; поэтъ впервые сталкивался съ жизнью, цѣлый рядъ трудныхъ и сложныхъ вопросовъ взволновалъ его умъ и душу и онъ, по природѣ скрытный, предпочелъ разбираться въ нихъ въ тиши, не призывая никого на помощь. Плодомъ этого была спѣшная, напряженная литературная работа. Въ этотъ именно короткій промежу­ токъ времени, съ 1828 по 1832 г., Лермонтовымъ написано много стихо­ твореній, нѣсколько очерковъ „Демона", „Измаилъ Бей“, „Аулъ Бастунджи."