bp000001165

— 84 — вая въ немъ до нѣкоторой степени себя самого, признавалъ, что онъ былъ „преизбалованный и пресвоевольный ребенокъ». Чтобы Миша не скучалъ, ему набраны были однолѣтки изъ дворовыхъ мальчиковъ, обмундированы въ военное платье, съ ними онъ игралъ въ различныя игры—въ войну, въ разбойниковъ и проч. Товарищами его были также родственники, жившіе по сосѣдству съ Тарханами; съ ними Миша дѣлилъ часы досуга, рѣшено было съ ними и обучать его. Кромѣ обыкновеннаго курса наукъ—Закона Божія, русскаго языка и ариѳметики, Мишу и его сверстниковъ обучали языкамъ французскому, нѣмецкому и англійскому,—изъ древнихъ—латин­ скому и греческому; учили Лермонтова также рисованію и музыкѣ, и впослѣдствіи поэтъ отлично рисовалъ и хорошо игралъ на скрипкѣ и фор­ тепіано. Вообще бабушка ничего не жалѣла для внука, на его воспита­ ніе она тратила болѣе пяти тысячъ рублей въ годъ. Когда отецъ Михаила Юрьевича изъявлялъ претензію взять сына къ себѣ, заяв­ ляя на него свои отеческія права, Елизавета Алексѣевна указыва­ ла ему на эту сумму, которую онъ не въ состояніи былъ бы тра­ тить на сына, и внукъ оставался при бабушкѣ. Когда мальчику было 11-ть лѣтъ, бабушка, желая поправить его здоровье, (Лермонтовъ передъ этимъ перенесъ болѣзнь), въ 1825-мъ году повезла внука на Кавказъ. Впечатли­ тельный, нервный мальчикъ не могъ не поддаться обаянію кавказской при­ роды. „Синія горы Кавказа, привѣтствую васъ, писалъ впослѣдствіи по­ этъ, вы взлелѣяли дѣтство мое, вы носили меня на своихъ одичалыхъ хребтахъ; облаками меня одѣвали; вы къ небу меня пріучили, и я съ той поры все мечтаю о васъ, да о небѣ». Несомнѣнно этою силою дѣтскихъ впечатлѣній объясняется, главнымъ образомъ, и то, почему Кавказъ игра­ етъ такую видную роль во многихъ произведеніяхъ Лермонтова. По возвращеніи съ Кавказа бабушка со внукомъ опять поселились въ Тарханахъ. Поѣздка на Кавказъ, ради укрѣпленія здоровья мальчика, конечно, предпринята была и въ тѣхъ видахъ, что наступали годы, когда надо было подумать о болѣе серьезномъ образованіи Миши, одного до­ машняго воспитанія было недостаточно. Въ 1828 г. бабушка везетъ Лер­ монтова въ Москву, рѣшено было продолжать его воспитаніе въ Благо­ родномъ Университетскомъ Пансіонѣ. Теперь для Миши должна была на­ ступить новая жизнь,—кончилось золотое дѣтство. Впослѣдствіи Лермон­ товъ любилъ вспоминать свое дѣтство, любилъ украшать его на счетъ на­ стоящаго. Дѣйствительно, то была свѣтлая пора въ жизни поэта. Семья, въ которой онъ остался жить, не жалѣла средствъ на то, чтобы обста­ вить его воспитаніе наилучшимъ образомъ; деревенская жизнь помогла Лермонтову рано полюбить природу и простыхъ людей и испытать на се­ бѣ ихъ умиротворяющее вліяніе. Женское общество, изъ котораго глав­ нымъ образомъ состояла семья, гдѣ онъ жилъ, развивало въ немъ много нѣжныхъ и поэтичныхъ чувствъ; религіозно-настроенная бабушка *) *) Съ бабушкой и другими лицами въ 1830-мъ году Лермонтовъ ходилъ на богомолье въ Троицкую лавру и Воскресенскій монастырь,—поэтъ отмѣтилъ это въ своихъ произведеніяхъ „Въ Воскресенскѣ" и „Нищій“ .