bp000001165

— 83 — хворать. Жили въ это время Лермонтовы въ Тарханахъ, имѣніи Арсенье­ вой, Пензенской губерніи, Чембарскаго уѣзда, куда переѣхали они изъ Москвы послѣ рожденія сына. Здѣсь въ богатомъ помѣщичьемъ домѣ, сре­ ди деревенской природы росъ маленькій Миша. Ребенокъ былъ не изъ крѣпкихъ и матери много приходилось удѣлять ему заботъ. По словамъ біографовъ поэта (Висковатый), все свободное время Марія Михайловна отдавала своему сыну,—и любовь, и горе она выплакала надъ его головой. „Часто по вечерамъ, посадивъ ребенка къ себѣ на колѣни, она заигрыва­ лась на фортепіано, въ грустныхъ звукахъ ея музыки слышались ея лич­ ныя страданія, вся горечь ея жизни, любовь къ ребенку и къ людямъ..; мальчикъ, прильнувъ къ ней головкой, сидѣлъ неподвижно; звуки какъ бы потрясали его младенческую душу, и слезы катились по его личику“. За­ мѣтивъ слезы сына, мать укладывала его въ кроватку, но и здѣсь все тѣ же грустные звуки „колыбельной пѣсни 1 баюкали младенца. Не даромъ впослѣдствіи поэтъ такъ нѣжно и задушевно воспѣлъ эту силу материн- ' ской любви; говорятъ, что и знаменитое стихотвореніе „Ангелъ" навѣяно поэту именно этими воспоминаніями. Злая чахотка свела молодую женщи­ ну въ могилу, но память о матери глубоко запала въ чуткую душу маль­ чика. «Когда я былъ трехъ лѣтъ, пишетъ Лермонтовъ (въ одной изъ тет­ радокъ, относящихся къ 1830-му году),—была пѣсня, отъ которой я пла­ калъ; я не могу теперь вспомнить, но увѣренъ, что, если бы услыхалъ ее, она произвела бы прежнее дѣйствіе,—ее пѣвала мнѣ покойная мать“- Юрій Петровичъ по смерти жены оставался въ Тарханахъ всего 9-ть дней —между тещею и зятемъ произошла ссора, зять уѣхалъ въ свое малень­ кое имѣніе Кроптовку, оставивъ трехлѣтняго сына на попеченіе бабушки. Глубоко подавленная смертью единственной дочери, Елизавета Алексѣевна перенесла на внука всю свою любовь; она не разставалась съ нимъ ни днемъ, ни ночью, наблюдала за каждымъ его шагомъ. Малѣйшее его не­ здоровье приводило ее въ крайнюю тревогу,—дворовыя дѣвушки освобо­ ждались тогда отъ работъ, имъ наказывали молиться Богу объ исцѣленіи молодого барина. Елизавета Алексѣевна такъ любила своего внука, такую высказывала безконечную нѣжность и доброту, что рѣшительно ничего не жалѣла для него, ни въ чемъ ему не отказывала, безпрекословно испол­ няла всѣ его желанія, даже прихоти. Все ходило кругомъ, да около Миши, всѣ должны были угождать ему, забавлять его. Зимой устраивалась для Миши гора, на святкахъ каждый вечеръ приходили въ барскіе покои ря­ женые изъ дворовыхъ—плясали, пѣли пѣсни, играли; на Пасхѣ забавляли мальчика катаньемъ яицъ, на Троицу всей дворней ходили въ лѣсъ и ма­ ленькій Миша впереди всѣхъ.. Окруженный заботами и ласками, маль­ чикъ росъ баловнемъ. Положеніе всеобщаго баловня нельзя сказать, что­ бы благотворно отражалось на характерѣ ребенка,—несмотря на природ­ ную доброту, въ немъ развивался духъ своеволія и упрямства, привычка ни въ чемъ себѣ не отказывать, не терпѣть ни малѣйшаго отпора даже въ своихъ прихотяхъ и капризахъ. Впослѣдствіи самъ Лермонтовъ, опи­ сывая дѣтство Саши Арбенина (одного изъ своихъ героевъ) и подразумѣ-