bp000001165

— 687 — Надо этому покориться. И покоряются. Почти не ропщутъ. Умираютъ молча безъ лишнихъ стоновъ, безъ воплей, безъ жалобъ. Умираютъ удивительно!.. Разъ, ночью въ лѣсу, подъ Л. я вмѣстѣ съ другими санитарами былъ у полкового лазарета. Съ позицій несли раненыхъ. Передъ халупой, въ которой помѣщалась перевязочная, собралось десятковъ шесть носилокъ. Все тяжело раненые... Вижу, какъ одинъ раненый, только что принесенный,вдругъ поднялся и замахалъ мнѣ рукою. Л подошелъ. Раненый, закутанный въ шинель, покрытою красными пятнами, уже еле говорилъ. Глаза провалились, носъ заострился, и, вообще, все лицо при мерцающемъ свѣтѣ факеловъ казалось уже мертвой маской. — Ты что, землякъ? , — Сдѣлай милость, напиши письмо!... — Письмо? Какое письмо? Кому? — Женѣ... Надо увѣдомить, что я .умеръ.,. — Да ты постой, братъ, говорить-то такъ! Ты еще не умеръ и не умрешь... Вотъ сейчасъ тебя перевяжутъ, какъ слѣдуетъ. Еще запрыгаешь- то какъ!... Раненый сразу разсердился... — Брось!... Ну, чего зря терять слова!—строго остановилъ онъ меня.— Ежели не хочешь писать, позови другого... — Я напишу, но что ты такъ отчаиваешься? — Я чую. Умру сейчасъ. Никакихъ перевязокъ не надо... Пиши. „Дорогая супруга наша Лукерья Петровна! Увѣдомляемъ васъ, что теперь пришелъ мой смертный часочекъ. Не привелъ Господь свидѣться. Береги Васютку и Дуньку, а ежели опять пойдешь замужъ не давай ихъ бить чужимъ-то людямъ. Мерина продай Павлу Рыжову, ну только меньше 70 р. не бери, потому теперь лошади дороги стали. Съ Петьки Безрукова получи три рубля за овесъ, а избу проконопатить. Найми дѣдушку Власа, онъ за двугривенный это сдѣлаетъ. Меня ранило въ спину, и пули выле­ тѣли изъ брюха. Наскрозь прошло. Божья воля! Тебѣ бы, Лукерья, лучше продать телку-то, а купить жеребенка у Гавриловыхъ. Лошади-то теперь дороги будутъ... Простите меня Христа ради!"... — Написалъ?—лихорадочно спросилъ меня раненый. — Написалъ. — Смотри, не забудь! Пошли обязательно! — Конечно, пошлю, не безпокойся! — Ну спасибо. Прости, Христа ради... Укрой-ка меня съ головой!.. Я укрылъ его съ головой и ушелъ къ другимъ раненымъ. Минутъ черезъ двадцать, когда дошла очередь до этого раненаго, солдаты-санитары, къ моему удивленію, отставили носилки въ сторону. — А этого почему не берете? — Онъ уже... готовъ. (