bp000001165

— 66 — какъ члена христіанскаго общества и въ кругу семьи, и въ средѣ родныхъ и знакомыхъ. И кто не знаетъ его расположенія и привѣтливости ко всѣмъ кому неизвѣстна его доброта и готовность помочь бѣдному и нуждающе­ муся; не всѣмъ ли извѣстно его умѣніе держать себя въ обществѣ съ такимъ достоинствомъ, которое являлось въ немъ присущею сану священ­ ною важностью?....Но достанетъ ли у меня силы и умѣнья достойно очер­ тить прекрасный нравственный обликъ усопшаго нашего отца духовнаго въ наше назиданіе? Сейчасъ же я желаю лишь того, чтобы это мое слово упало на гробъ твой, возлюбленный нашъ собратъ и отецъ, какъ выраже­ ніе нашей любви къ тебѣ и благодарности за все доброе, что ты далъ намъ, оставивъ намъ образъ—своимъ словомъ, житіемъ, вѣрою, чистотою.. Велика утрата, тяжела скорбь отъ того, что ты уже не съ нами, среди живыхъ! Но Богъ всяческаго утѣшенія да утѣшитъ и насъ всѣхъ сослужителей твоихъ и чадъ твоихъ духовныхъ, и васъ, близкіе кровные родные его и знавшіи его и всѣ граждане наши, своимъ благодатнымъ утѣшеніемъ вѣры и надежды на будущую блаженную для усопшаго жизнь. Теперь же мы всѣ, отцы и братіе, здѣсь въ храмѣ соединимся въ одной сердечной молитвѣ за усопшаго протоіерея Іоанна при погребеніи его, а потомъ не престанемъ поминать его въ молитвахъ своихъ такъ же постоянно и усердно, какъ это самъ дѣлалъ, живя съ нами и служа въ храмѣ семъ", Во время чина погребенія, послѣ шестой пѣсни канона, произнесъ слово о почившемъ протоіерей А. В. Лебедевъ; онъ полно и всесторонне охарактеризовалъ почившаго какъ учителя, и какъ пастыря. Послѣ девятой пѣсни канона надъ самымъ гробомъ сказалъ нѣсколько словъ священникъ Преображенской церкви I. Орловъ. Онъ говорилъ такъ: „Незабвенный отецъ духовный и дорогой другъ: Іоаннъ Алексѣевичъ! „Тяжело стоять у твоего гроба, тяжело пѣть тебѣ исходныя пѣсни и и провожать къ мѣсту упокоенія! Въ твоемъ лицѣ я теряю добраго совѣтника, искренняго доброжелателя, благороднаго товарища—священника ближайшаго сосѣда! Цѣнить тебя, какъ пастыря, какъ общественнаго дѣя­ теля, выше моихъ силъ, выше моего разумѣнія. Это уже сдѣлали раньше меня. Ты идешь къ нелицепріятному Судіи; тамъ тебѣ и будетъ судъ, тамъ и оцѣнка твоей жизни и дѣятельности. Мнѣ въ эту послѣднюю минуту, предъ послѣднимъ братскимъ цѣло­ ваніемъ хотѣлось еще разъ исповѣдать предъ твоимъ гробомъ свои чув­ ства, свое глубокое уваженіе къ тебѣ, свою искреннюю любовь. Эта любовь, это обаяніе,—которыя въ продолженіе двадцати лѣтъ неизмѣнно сохрани­ лись во мнѣ полными, неомраченными,—были вызваны твоимъ участливымъ, чисто братскимъ вниманіемъ ко мнѣ еще въ то время, когда я дѣлалъ первые шаги священнической службы въ нашемъ городѣ. Не легко, не безъ огорченій начиналась моя служба. Хлопоты по при­ готовленію къ освященію храма, самое освященіе на время отвлекали меня отъ мрачныхъ мыслей. Но когда потомъ я остался одинъ, когда нужно было дѣлать самостоятельные шаги, опредѣлять себя, установить отноше­ нія, вотъ тогда больно почувствовалось это одиночество. Этотъ ли отпеча-