bp000001164

рѣкою разлившіеся по лицу русской земли безшабашность, цинизмъ, хулиганство что иное есть, какъ не результатъ общей безпринципности, какъ не слѣдствіе индифферентнаго или даже враждебнаго отношенія къ церкви и ея уставамъ, какъ не отзвуки той легкомысленной, анти- церковной проповѣди, которая громко звучитъ теперь и въ литературѣ, и въ газетной повседневной прессѣ, и съ общественной ораторской каѳедры, не исключая и высокой трибуны законодательной палаты. И въ жизни хулиганство начинается прежде всего именно съ отрицанія авторитета церковнаго, съ издѣвательства и глумленія надъ ея пред- ставителями—духовенствомъ, съ отверженія церковныхъ обычаевъ и установленій. Современный хулиганъ—это прежде всего „хамъ“, откры- то и нагло глумящійся надъ церковію и ея порядками, для котораго ничего уже нѣтъ святого, ничего достойнаго уваженія и почтенія. Это типъ тѣхъ нечестивцевъ, устами коихъ, по слову ветхозавѣтнаго мудре- ца, разрушаются государства и города (Притч. XI, ІІ). Какіе авторитеты еще могутъ быть для такого человѣка, когда онъ кощунственно издѣ- вается надъ церковію, этимъ символомъ всего высокаго и святого на землѣ, на которомъ утверждаются всѣ другіе авторитеты и принципы, лежащіе въ основаніи нашей жизни и нашихъ общественныхъ отноше- ній? Какіе еще могутъ быть для человѣка непоколебимые принципы жизни и авторитеты, когда поколебленъ этотъ самый твердый и разум- ный принципъ—авторитетъ вселенской церкви? Факты дѣйствйтельности показываютъ, что, гдѣ разрушенъ авторитетъ церкви, тамъ разрушает- ся и авторитетъ власти, тамъ начинаютъ падать и ломаться устои част- наго и общественнаго быта людей, тамъ является нигилизмъ или анар- хизмъ религіозный, политическій и соціальный. Живое доказательство тому Толстой и его ученіе. Начавъ съ глумленія надъ церковію и съ отрицанія ея, Толстой перешелъ къ проповѣди анархизма и полнаго нигилизма. О томъ же свидѣтельствуютъ примѣры всякаго рода сектан- товъ, которые, оторвавшись отъ единства церковнаго, отвергши авто- ритетъ Церкви вселенской, въ концѣ концовъ становятся какъ овцы, не имѣющія пастыря, и приходятъ къ отрицанію всего, что не совпа- даетъ съ ихъ вкусами и желаніями, объявляя послѣднимъ авторитетомъ свой личный разумъ, свою собственную волю. Отсюда понятно, что вопросъ о Церкви имѣетъ не только теорети- ческое, но и огромное практическое значеніе. Церковь это не пустой звукъ, не предметъ только схоластическихъ упражненій, а высшій регу- ляторъ жизни человѣческой, послѣдній авторитетъ, къ которому обра- щаются и должны обращаться ^христіане въ вопросахъ вѣры и нрав- ственности. И это потому, что церковь есть учрежденіе божественное, единство людей, руководимое, оживляемое и соединяемое живущимъ въ ней Духомъ Святымъ. Вѣдь только въ обществѣ людей наиболѣе полно и совершенно можетъ выражаться духъ Христовъ, истина еван- гельскаго ученія. Гдѣ нѣтъ общества людей, соединенныхъ во имя Христово, тамъ, строго говоря, не можетъ быть и христіанства. „Идѣже — 520 —