bp000001164

— 9 - горожный шагъ его вознаграждаются толчками, заушеніями и т. п. аршія дѣти того семейства какъ бы пріобрѣтаютъ право, какъ угодно сколько угодно, безнаказанно тѣшиться надъ своимъ несчастнымъ братомъ. Наконецъ, дитя выросло; пора бы учить его чему нибудь; но зачѣмъ и чему его учить?—думаютъ родители: вѣдь оно—калѣка, знать, ужъ такъ суждено ему, чтобы не жить ему своимъ трудомъ и не ѣсть своего хлѣба. Задумался, крѣпко задумался отецъ, а мать горько пла- четъ. „До коихъ поръ ты будешь лежать у насъ, слышитъ наконецъ несчастный калѣка. Вѣдь, такъ же нельзя пролежать цѣлую жизнь. Ты бы пошелъ куда нибудь, попросилъ бы, авось добрые люди не отка- жутъ. Вотъ хоть завтра, напримѣръ, въ городѣ храмовой праздникъ: сколько тамъ будетъ всякаго народа! Хоть десятый дастъ копѣйку,— и того не высидишь на лавкѣ и т. д .“ Раздумываетъ несчастный: „что дѣлать? Не послушаешься, еще болыне будетъ брани и упрековъ мнѣ. Какъ же я пойду?—спрашиваетъ онъ. Вѣдь я не знаю дороги и про сить не смѣю у чужихъ.—-„Вотъ такой-то слѣпецъ,—ты его знаешь— обѣщался взять тебя съ собой; онъ тебя научитъ, какъ и просить. Пойде?іь?л—Пойду! И бѣдное дитя отдается въ ученье нищему. Пер- вый гщытъ нищенства удался, сынъ принесъ нѣсколько выручки, и *’отецъ и мать чрезвычайно довольны и съ радушіемъ относятся къ сво- ему калѣкѣ. Чрезъ нѣсколько времени невдалекѣ открывается ярмарка: та же исторія повторяется съ молодымъ нищимъ, два три опыта и онъ уже привыкъ къ нищенской жизни, пересталъ бояться чужихъ людей, научился разнымъ причитываніямъ при выпрашиваніи подаянія, чрезъ годъ ему пріятны подобныя путешествія за сборами, и со временемъ онъ является записнымъ, отъявленнымъ бродягой попрошайкои. Еще подобное явленіе. Вдова, имѣющая единственную дочь, при- няла къ себѣ зятя, который, поступая въ семью, обѣщался содержать ее до смерти. Пока зять былъ моложе и теща не совсѣмъ стара, дѣло шло у нихъ ладно. Но вотъ у зятя порядочное семейство, а теща за- мѣтно ослабѣла въ силахъ, стала не способна к ь работамъ и трудамъ. Къ довершенію несчастія, любимая дочь ея заболѣла и умерла: много плакала бѣдная старушка, и наконецъ лишилась послѣдняго зрѣнія. Зять давно уже косо посматривалъ на нее; теперь онъ окончательно на нее напустился: „иди себѣ съ Богомъ! что мнѣ дѣлать? куда дѣваться съ тобою? развѣ не знаешь, что кромѣ тебя у меня куча дѣтей, а я чело- вѣкъ—одинокій, одному мнѣ на всѣхъ васъ не наработать“. ГІлачетъ несчастная, горько плачетъ; но выслушивая ежедневно одно и то же, она наконецъ берется за нищенскій посохъ. Еще подобный случай. Старикъ—отецъ женилъ своего сына. Но- вая хозяйка дома, поживши нѣсколько времени, глубоко возненавидѣла почему-то старика. Ей досадно, когда онъ пройдется по комнатѣ; она плюетъ вслѣдъ ему; она не хочетъ отвѣчать ему и смотрѣть на него. Къ общему столу его давно уже не стали приглашать; питается онъ остатками отъ стола дѣтей своихъ, или же большею частію, сухимъ