томобилю. Машина уехала, я закрыла ворота, громко щёлкнув замком, вошла в дом, проверила, закрыты ли окна, включила телевизор и налила себе чаю. Не прошло и пяти минут, как объявился Матроскин, стал царапаться в дверь, вошёл и с виноватым видом направился к миске. Я схватила его, сунула в переноску, но не успела застегнуть молнию, и он вырвался, бросился на второй этаж, к «дырке», но не тут-то было — всё закрыто. Кот недоумённо посмотрел на меня и предупреждающе зашипел, что означало: «Не подходи! Я буду кусаться и царапаться!» Но меня уже было не остановить! Надев рукава толстого сыновьего свитера и садовые перчатки, я ухватила кота за загривок и не отпустила до тех пор, пока он не оказался в переноске. Он царапал сетку, пытался её прогрызть, прыгал на стенки переноски, чтобы она покатилась, но я была начеку — ничего не вышло. Раздался звонок: —Ну, как? — Сработало! Он в переноске! Ура! — радостно прокричала я в трубку. Дед и внучки вернулись, забрали нас с котом, который презрительно отворачивался, не издав ни звука за всю поездку, и мы успешно добрались до дома. Сейчас Матроскин немного постарел, летом не так активно прыгает за птичками и ящерками, больше спит или просто валяется на холодильнике, зорко наблюдая за происходящим вокруг. Мы так полюбили его, что 64
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4